Жемчужина драконьего рода - Анна Щербина

— О, какая забота! — ядовито отозвалась я, чувствуя, как внутри, несмотря на всю злость, предательски теплеет.

— Я не оправдываюсь, Динара! Я говорю, как есть! — он взлохматил волосы на лбу, опустил руку, и я увидела, что на его пальцах остались следы крови от удара сковородкой. Я невольно дернулась, но тут же сжала кулаки. Он сделал еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума. Теперь я видела каждую черточку его лица, каждую тень, залегающую под глазами. Он выглядел так, будто не спал этот месяц, как и я.

— Забирай свои цветы и убирайся, — повторила я, но в этот раз слова прозвучали скорее как мольба, чем как приказ.

Дейран медленно опустил букет на край стола, не сводя с меня глаз. Его взгляд скользнул по моим рукам, где всё еще поблескивала чешуя, и задержался на лице. В этой тишине, нарушаемой лишь далеким гулом ночной Академии, я вдруг поняла, что больше не хочу его выгонять. И это осознание напугало меня сильнее, чем любой удар.

— Я не уйду! — сказал он, и в его голосе прорезались те самые нотки, от которых у меня внутри всё переворачивалось. — Пока ты не выслушаешь. И, клянусь, если ты снова решишь пустить в ход это розовое недоразумение, я даже не буду уворачиваться.

Сковородка в моих руках издала короткий, вопросительный звук, словно оценивая шансы противника, и я, сама того не желая, едва заметно усмехнулась. Напряжение, державшее меня в тисках целый месяц, начало медленно, болезненно отступать, оставляя после себя лишь звенящую пустоту, которую он — я знала это наверняка — собирался заполнить собой.

Он сделал еще один шаг, окончательно лишая меня пространства для маневра. Теперь я чувствовала исходящий от него жар — запах озона, старой бумаги и чего-то неуловимо горького, похожего на полынь. Это был запах опасности, к которой я так отчаянно привыкла и по которой, как оказалось, успела истосковаться до боли в ребрах.

— Ты выглядишь так, будто прошел через ад, — прошептала я, и мой голос прозвучал в тишине комнаты почти как капитуляция. Я опустила сковородку на стол — она глухо стукнула о столешницу, поставив точку в нашем нелепом противостоянии.

Дейран не ответил сразу. Он медленно протянул руку, и я затаила дыхание, ожидая, что он коснется моего лица, но он лишь осторожно коснулся кончиками пальцев края моей чешуи, которая всё еще пульсировала слабым, тревожным светом. Его прикосновение было прохладным, отрезвляющим, и в то же время оно заставило меня вздрогнуть.

— Ад — это не знать, жива ли ты, — сказал он, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то настолько темное и искреннее, что у меня перехватило дыхание. — Совет не просто следил за нами, Динара. Они начали охоту. Твоя мать… она просила передать, что ты должна быть готова. Но я не мог позволить тебе ввязаться в это раньше времени. Я хотел дать тебе хотя бы месяц тишины.

— Месяц тишины? — я горько усмехнулась, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты называешь это тишиной? Я сходила с ума, не зная, где ты, и не понимая, что происходит с моей кровью!

— Я знаю, — он сделал еще полшага, и теперь его лоб почти упирался в мой. — Я знаю, что был эгоистом. Но если бы я пришел раньше, я бы принес с собой смерть. А сегодня… сегодня у нас есть шанс.

Он наконец решился. Его ладонь легла мне на щеку, большая, грубая. Я закрыла глаза, впитывая это тепло, позволяя себе на секунду забыть о долге, о Совете, о проклятых проблемах и о том, что еще минуту назад я была готова проломить ему голову.

Пустота внутри, та самая, что пугала меня своей бездонностью, начала заполняться. Не словами, не оправданиями, а его присутствием — тяжелым, незыблемым, как скала. Я поняла, что больше не хочу бороться. Не сейчас. Не с ним.

— Рассказывай, — выдохнула я, открывая глаза и встречаясь с его взглядом, в котором отражалась вся тяжесть нашего общего будущего. — Рассказывай всё.

Он отстранился ровно настолько, чтобы я могла дышать, но не разорвал контакт. В комнате стало тесно от невысказанных слов, от напряжения, которое переросло в нечто иное — в хрупкое, опасное доверие, которое мы оба только что решились возродить на руинах нашего спокойствия. Он начал говорить, и его голос, низкий и вибрирующий, казался единственным звуком, существующим в этом мире. Он рассказывал о подвалах архивов Совета, о зашифрованных свитках, которые они с мамой выкрали из-под носа у Инквизиторов, и о том, как каждое его движение отслеживалось магическими маяками, которые он был вынужден сбрасывать, как шкуру, рискуя собственной жизнью.

Его слова складывались в пугающую картину: Совет не просто охотился, он готовился к ритуалу, в котором наша кровь с мамой могла стать к бессмертию. Только вот каким именно оно будет, никто не знал, слишком темный ритуал и последствия непредсказуемы!

Я слушала, затаив дыхание, и с каждым его словом яд обиды, отравлявший меня, весь этот месяц, терял свою силу, уступая место холодной, расчетливой ярости. Дейран не просто прятался — он выстраивал вокруг меня невидимый щит, принимая на себя удары, о которых я даже не догадывалась. — Ты пришел не просто рассказать, — прошептала я, осознавая истинную причину его визита. — Ты пришел, чтобы забрать меня.

Дейран кивнул, и в этом жесте не было ни тени сомнения.

— Здесь больше небезопасно. Завтра, когда прозвенит сигнал пробуждения, в академии начнется чистка! И… мы будем их ждать.

Я сделала шаг вперед, сокращая последние дюймы между нами. Мои пальцы, всё еще подрагивая, коснулись его предплечья, чувствуя под тканью куртки напряженные мышцы.

— У нас есть план? — спросила я, и в моем голосе впервые за долгое время прозвучала сталь.

Дейран едва заметно улыбнулся, и эта улыбка, лишенная всякой иронии, отозвалась во мне странным спокойствием.

— План есть, — ответил он, накрывая мою руку своей. — Но он потребует от тебя того, чего я боялся! Ты станешь приманкой!

Я посмотрела в окно, где над шпилями Академии уже начинало бледнеть небо, предвещая неизбежный рассвет. Пути назад