Жемчужина драконьего рода - Анна Щербина

Глава 27

Дейран…

Уговорить Динару пойти со мной в замок так и не получилось. Я так безумно хотел, чтоб она во всем этом не участвовала. Но она бы не была принцессой драконов, их жемчужиной, если бы отсиживалась в безопасности, когда другие рискуют жизнью. Моя истинная смелая и ответственная девушка.

Динара решила сама стать приманкой для Совета. Завтра у нас будет всё академическое собрание по поводу отмены магических игр, где будут присутствовать главные маги нашего Мира. Они так уверены в своей силе, что падение ректора Академии Прикладной Некромантии их нисколько не испугало.

Я смотрел на неё, стараясь запечатлеть в памяти каждую линию её фигуры, эту дерзкую, уверенную улыбку и взгляд, в котором читался вызов всему миру. Сердце сжималось от тревоги, но я знал: удерживать её — значит предать её суть. Я не буду стоять на её пути. Моя роль иная: я буду рядом, в тени, готовый нанести удар. Моя задача — убедить Совет в их мнимом превосходстве, заставить их поверить в собственную безнаказанность, чтобы они совершили ту самую роковую ошибку.

Завтра всё решится.

Чтобы найти в себе силы отпустить её и уйти, я притянул Динару за талию, чувствуя, как учащённо бьётся её сердце, и наконец-то позволил себе то, о чём мечтал каждую секунду нашего знакомства.

Поцелуй вышел не таким, как я представлял в своих мечтах — в нем не было нежности, лишь отчаянная, почти болезненная жажда жизни и горечь предстоящей разлуки. В этом прикосновении губ я пытался передать ей всё: свою веру в её силу, свой страх за её будущее и негласное обещание, что, если мир рухнет, я буду тем, кто удержит его осколки, чтобы она не поранилась.

Динара ответила с той же яростной решимостью, вплетая пальцы в мои волосы, словно пытаясь оставить на мне свой отпечаток, свою метку, чтобы я не забыл, ради кого завтрашний день должен стать последним для наших врагов.

Когда мы отстранились, в комнате стало невыносимо тихо. Воздух, казалось, наэлектризовался от магии, которая всегда пульсировала в её крови, отзываясь в моей собственной. Я видел, как в её глазах, цвета расплавленного золота, отражается решимость, не знающая компромиссов. Она не нуждалась в моих словах утешения, она нуждалась в моей поддержке — в том, чтобы я верил в её успех так же безоговорочно, как она верила в свою правоту.

— Не смей проигрывать, — прошептал я, едва касаясь лбом её лба. — Ни им, ни самой себе.

Я разжал руки, чувствуя, как холод пустоты мгновенно заполняет пространство, где только что было её тепло. Еще никогда мне не было так тяжело уйти в тень и оставить ее одну в этом холодном общежитии.

Совет ждал покорности, они ждали, что мы склоним головы перед их величием, не подозревая, что в самом сердце их собрания будет стоять та, кто превратит их триумф в пепел. Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри разгорается холодное пламя ярости. Пусть они играют в свои игры, пусть тешат себя иллюзией контроля. Завтра они поймут, что значит по-настоящему разозлить дракона, и я буду тем, кто проследит, чтобы никто из них не ушел от расплаты.

Ночь перед бурей всегда самая тихая, и я позволил этой тишине поглотить себя, готовясь к тому, что завтрашний рассвет окрасит небо в цвета нашей победы. Так и никак иначе!

Динара…

Этой ночью сон так и не пришел. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, и я никак не могла его унять. Казалось бы, сейчас самое время прокручивать в голове стратегии, думать о предстоящей битве с Советом, просчитывать ходы… Но вместо этого мысли раз за разом возвращались к одному и тому же — к нашему поцелую с Дейраном. Каждое мгновение, каждое касание вспыхивало в памяти с пугающей четкостью.

Сковорода, заметив мое состояние, попыталась взять дело в свои руки. Она настойчиво крутилась рядом, а потом вдруг начала тихонько жужжать какую-то колыбельную. Ума не приложу, где она могла её подслушать, но эта нелепая забота заставила меня невольно улыбнуться.

Я подошла к окну. За стеклом уже занимался рассвет, окрашивая небо в нежные, почти нереальные тона. Утро в пустыне — даже здесь, на самом краю, в стенах Академии — всегда было по-особенному удивительным. Первые лучи солнца медленно заливали горизонт, и в этой тишине на мгновение показалось, что все тревоги мира отступили на второй план.

Я прислонилась лбом к прохладному стеклу, чувствуя, как утренняя свежесть немного остужает разгоряченную кожу. В этой тишине, когда мир еще не успел проснуться и наполниться шумом академических будней, мои мысли наконец-то обрели подобие порядка.

Битва с Советом — это неизбежность, холодная сталь и тяжесть ответственности, которые навалятся на плечи уже через несколько часов. Но сейчас, глядя на то, как пустыня окрашивается в золото и охру, я позволила себе еще немного побыть слабой.

Сковорода, почувствовав, что я успокоилась, перестала жужжать и теперь просто тихонько постукивала по подоконнику, словно проверяя, не нужно ли мне чего-нибудь еще. Я мягко коснулась её металлического бока, благодарная за это странное, почти одушевленное присутствие.

Я глубоко вдохнула сухой, прогревающийся воздух и отошла от окна. Пора было возвращаться в реальность. А раз сегодня я буду в центре внимания, то и выглядеть должна соответственно, даже в академической форме.

К моменту, как за мной зашли Борг и Рейган, я было во всеоружии, готовая к любым событиям сегодняшнего дня. Внутри меня горела холодная уверенность, что мы сегодня победим и по-другому быть не может.

Да помогут нам Боги!

Корделия…

Я металась по тронной зале, рядом летал мой верный спутник — Череп. Он привычно причитал, что мы все умрем, но сегодня меня это не веселило. Там, где-то на просторах пустыни рискует