Водяной 9 - Константин Паули

— А зачем? — он непонимающе заморгал, хлопая длинными ресницами.

— Сейчас сам всё поймёшь, — обречённо выдохнул я.

Наверху громко хлопнула дверца машины, и на край обрыва грузно шагнул Павел Семёнович. Он обвёл ошарашенным взглядом хаотичный пейзаж из свежевырытых нескольких ям и мгновенно нашёл крайнего.

— Вадим! Что это за возмутительное самоуправство⁈ Кто вообще дал разрешение⁈

Я стоически промолчал, подавив желание начать со стандартного «это не я» и утаив тот факт, что о существовании этого кружка очумелых археологов сам узнал от Василисы всего полчаса назад.

— Танк! — вдруг сорвавшимся голосом вскрикнул глава администрации.

Одетый в пятнистый рыбацкий камуфляж, судя по всему, звонок Василисы застал его прямо перед выездом на реку, он отважно сиганул в раскоп. Из земли торчала массивная башня и часть бронированного корпуса. Любому дураку было бы очевидно, что копатели наткнулись отнюдь не на безобидную корягу и не на ржавую раму от старой биндюги.

— Вообще-то, у нас тут сроду стоял танк на постаменте, — с важным видом краеведа сообщил Кузьма. — Стоял прямо около здания администрации, по левую руку.

— Там же сплошной бурьян, — осоловело пробормотал я, не отрывая взгляда от Павла Семёновича. Глава тем временем вскарабкался на броню и с ужасом заглядывал в чёрный зев открытого башенного люка, на дне плескалась грязная стоячая вода.

— Сейчас-то там кусты да сорняки, — согласился Домовой. — Но когда-то танк точно был. Только другой. Там стоял тяжёлый КВ, а эта крошка Т-34.

— И куда же он испарился? Или ты не в курсе? — я постарался спросить мягко. Мне совершенно не хотелось давить на Кузю и напоминать ему о тех временах, когда он долгое время пребывал в неадеквате из-за осквернённого Мегалита.

Кузя лишь беспомощно пожал плечами. Видимо, исчезновение многотонной боевой машины прошло мимо его замутнённого сознания.

Я бросил на Василису долгий, многозначительный взгляд и двинулся по широкой дуге в обход раскопа. На противоположной стороне я нагнал Павла Семёновича. Как я и предсказывал, он уже тихо подвывал, словно от невыносимой зубной боли.

— Павел Семёнович… — начал я, но глава ускользал от меня, он брёл вперёд, продираясь сквозь кусты.

— У-у-у, Вадим… У-у-у-у… — стонал он на ходу, хватаясь за голову. — Вот скажи мне честно, ты моей смерти добиваешься? Я же с сегодняшнего дня на официальном больничном! У меня эта… как её… подагра обострилась, кажется! Ты что, моё место занять хочешь⁈ Только скажи, я прямо сейчас рапорт об отставке напишу!

— Павел Семёнович! Ну что вы такое говорите! — возмутился я, догнав наконец тяжело дышащего главу.

— Что «Павел Семёнович»? Ну что⁈ — заворчал он, обречённо опустив плечи и глядя куда-то себе под ноги. — Я всю жизнь пашу на благо, а тут такое…

— Погодите-ка, — я перешёл к сути. — Тут люди говорят, что раньше в Колдухино был свой собственный танк. Вроде как стоял на постаменте.

— Да теперь-то какая разница… — отмахнулся он, но вдруг замер и подозрительно прищурился. — Погоди. Что ты имеешь в виду?

— Вы мне сначала проясните ситуацию, я же тут не так давно живу, местных тайн не знаю.

— Слушай, ну да, стоял. Как у всех нормальных людей, — буркнул глава.

— И куда же он мог подеваться? Согласитесь, многотонная бронемашина — это не иголка в стоге сена.

Павел Семёнович вздохнул, остановился и оглянулся по сторонам. Мы успели отойти от места раскопок шагов на пятьдесят и теперь стояли в зарослях. Мы были здесь совершенно одни.

— Ну, ты же понимаешь… — глава понизил голос до полушёпота. — Это были лихие девяностые. Беспредел, разруха… Мой позапрошлый предшественник, Леонид Данилович… в общем, он его куда-то продал.

— Э-э-э… Продал? Танк⁈ Куда? — я уставился на него в полнейшем отупении, категорически отказываясь верить собственным ушам.

— Да псы его знают! Чего ты ко мне пристал? — огрызнулся Павел Семёнович. — Говорю же, это было задолго до меня! Потом Виктор тут главой сидел, теперь вот я расхлёбываю. Время пролетело… Ох, как же быстро летит время! — он тоскливо посмотрел в небо. — Может, и правда ну её, эту администрацию? Подам в отставку. Буду рыбку ловить, на Волгу поеду, в Астрахань… Ты, кстати, бывал в Астрахани, Вадим?

— Павел Семёнович, соберитесь! — я вернул его с астраханских берегов на грешную землю. — Что по документам? Что по балансу?

— А что по балансу? — фыркнул он. — Как ты его спишешь? Он же памятник! Хвала небесам, за давностью лет никто с проверками по нему не приезжал, никому дела до него не было.

— То есть, де-юре на балансе посёлка прямо сейчас всё ещё находится танк? — резюмировал я эту потрясающую воображение информацию.

— Другой танк, Вадим. Другой! — в отчаянии простонал глава. — Там был тяжёлый КВ, а эта бандура в грязи — Т-34!

— Павел Семёнович, вот давайте сейчас без этого бюрократического формализма! Такой, другой… Мы с вами не в автосалоне комплектацию выбираем! Как говорил великий кот Матроскин, по квитанции корова рыжая одна, брали мы её одну, сдавать будем тоже одну, чтобы не нарушать отчётности! — я говорил с напором, с жаром и эмоционально, целенаправленно продавливая главу на единственно верное решение.

— Ладно, пёс с ним, пусть это неважно, — сдался он, не найдя сил спорить. — Но наш-то должен чинно стоять на постаменте, а не плавать в грязном болоте у дамбы, как пучеглазая лягуха! Ты же понимаешь, что сейчас начнётся? Примчатся журналисты, военкомат, полиция! Начнутся проверки! Меня спросят: «Как допустил⁈ Что разрешил⁈» Меня же под суд отдадут! Или просто взашей погонят! Ы-ы-ы! — он снова жалобно завыл.

— Да, я всё прекрасно понимаю. Поэтому, Павел Семёнович, давайте поступим так, — мой голос звучал уверенно. — Вы прямо сейчас спокойно уезжаете в отпу… в смысле, на свой законный больничный. Лечить подагру. А мы тут сообща ситуацию с танком по-тихому разрулим. Ямы зароем, следы скроем, бронемашину отмоем и тихонечко закатим на постамент. И пусть он там себе дальше стоит до скончания веков.

— У него же на броне был серийный номер… инвентарный… — слабо запротестовал мэр.

— Всё сделаем. Нарисуем любые номера. Вы, главное, берегите нервы и не переживайте. Но у меня есть условие, — я решил наполнить наши договорённости конкретными деталями.