Подруга лешего - Людмила Семенова

Глава 29. Женская половина

Баруздину и впрямь сейчас было не до финна и молодых духов: всю его душу занимала маленькая демоница, которую спрятали в так называемой «женской половине». Это было большое строение, снаружи и внутри расписанное цветами и птицами, а главным украшением служил гобелен с тремя фигурами, склонившимися над ростком дерева, — старухой, молодой женщиной и девочкой. Колдун верил, что для женской энергетики необходима своя обитель, защищенная от лишних флюидов, и древние люди были правы, когда строили гинекеи в домах.

Изнутри помещение делилось на кухню, мастерскую, где делались артефакты, подсобное помещение и спальню с множеством коек. Последняя также использовалась как место для утех: в междумирье люди могли вести половую жизнь, причем более активную и изобретательную, чем в земном существовании. Люди, выбранные Баруздиным, зажатые и закоснелые в прошлом, здесь преображались и исполняли самые безумные фантазии. Но это позволялось не всем: сексуальная свобода была наградой, которую еще стоило заслужить. Потомства никто пока не принес, но Баруздин надеялся достичь и этого в будущем. Главное, что в настоящем уже была новорожденная Анна — первый ребенок, появившийся на свет в его владениях, и это казалось жрецу настоящим переворотом, шагом к освоению холодных и недружелюбных миров.

«С паршивого волка хоть шерсти клок» — мысленно усмехнулся Баруздин, ненадолго вспомнив о настоящем отце девочки. Конечно, он хотел бы сделать с ним именно то, что говорил Линде, но деловые связи для колдуна были важнее. А трепетная увлеченность болотной девой вымерзла в душе мужчины после ее очередного предательства. Он еще не решил, что с ней делать дальше, — все потом, сейчас надо увидеть ребенка.

И он откинул занавеску перед входом в спальню, с замиранием сердца, какого не ощущал много лет. Над постелью, где спала новорожденная, стояли местные женщины, и все они с тревогой оглянулись на пожилого жреца.

— В чем дело? С девочкой что-то не так?

— А почему она такая страшная, Всеволод Максимович? — робко спросила одна из прислужниц.

— Слова выбирай! Ты из своей мамаши наверняка тоже не красавицей вылезла. А она родилась от демонов: при рождении они всегда такие, зато как потом прекрасны, сволочи! И как умеют заманивать и душу выпивать…

Всеволод махнул рукой, отгоняя прислужницу, и поспешил к постели. Отвернув край покрывала, он увидел девочку и в какой-то мере понял страх женщин. Она все еще была слепа, с грубой синеватой кожей без единой волосинки и тощими когтистыми конечностями. Первозданная демоническая натура без всякой мимикрии и обольщения, замешанная на животной энергетике и ужасах мироздания…

Но что-то беспокоило Баруздина, не давало сполна восхититься чудом, свершившимся в его вотчине. Возможно, запах ребенка, или другие, менее уловимые флюиды, в которых сквозило нечто постороннее и зловещее. Он настороженно рассматривал девочку, не решаясь протянуть руку, и прислужницы вновь зашептались.

Вдруг младенец стал принюхиваться и с неожиданной силой перевернулся на живот. Левая ручка согнулась и вцепилась в простыню крохотными когтями, будто девочка пыталась ползти, но силенок еще не хватало. Затем она подняла голову, продолжая втягивать воздух крупными звериными ноздрями, и оскалила еще беззубый рот, похожий на кровавую рану. Вязкая струйка слюны потянулась из него на постель, показался ярко-алый язык.

— Что с ней творится? — прошептала другая прислужница.

— Скорее всего она есть хочет! Всех детей надо кормить!

— А чем они питаются? Наверное, стоит привести ее мать, чтобы грудь дала?

— У духов нет молока, бестолочь! — рявкнул Баруздин. — Сиськи им природа только для украшения подвесила, а питаются они нашими силами, и дети, и старики. Так что все ее кормилицы здесь стоят!

— Что вы кричите? Откуда я это могла знать? — пробурчала женщина, отстраняясь. — И лично мне неохота становиться ее обедом!

Другие промолчали, но тоже заметно напряглись, и Баруздин покраснел от гнева.

— Вы кем себя возомнили-то, курицы? Охота-неохота у них пробудилась! Учтите, если будете плохо заботиться о девочке — вообще прикончу вас без раздумий.

— Посмотрите, — начала одна прислужница, самая молодая, и тут же испуганно взвизгнула: младенец метнулся в ее сторону и успел схватить за руку маленькими, но цепкими челюстями. Она с трудом вырвала кисть, и ребенок закричал, шаря по постели и принюхиваясь в поисках ускользнувшей добычи.

— Эй, ты! — крикнул Баруздин девушке. — У тебя часом не месячные?

— Д-да, — пролепетала она, залившись румянцем и опустив глаза.

— Черт, — прошипел мужчина сквозь зубы, когда осенила жуткая догадка. Тем временем потустороннее дитя продолжало кричать, скулить и выть, выгибалось и пускало изо рта пену. Женщины бросились к выходу, но хозяин опомнился и быстро преградил им путь.

— А ну стоять всем! Ни с места, — отчеканил он. — Мне тут паника не нужна, слишком многое на карту поставлено!

— Что с девчонкой, Всеволод Максимович? — решительно спросила прислужница постарше, которой колдун весьма доверял.

Баруздин вздохнул и произнес:

— Ее тянет на человечью кровь, как и ее папашу. Может, зелье сказалось, а может, у него и от природы такое дурное семя. Какая уже разница! Ждите здесь и охраняйте ее, а я сейчас пойду к финну! Он должен знать, как ее успокоить, раз уж несколько лет держал в узде этого волколака…

— Что? — возмутилась женщина. — Вы бросите нас наедине с этим отродьем? Она же нас сожрет вместе с энергией и потрохами до вашего возвращения!

— Кто тебя сожрет, дура? Зубов-то у нее пока нет! А энергия… ничего, будете делиться, не рассыплетесь, — отрезал Баруздин. — Для чего еще-то я вас здесь держу? Если кормите одну из верховных богинь, сможете подкормить и маленькую демоницу. Вопросы есть?

Он быстро пошел к выходу, напоследок грозно посмотрев на старшую. Женщины поглядели ему вслед, съеживаясь от непрерывных криков младенца, и одна наконец произнесла:

— Вы как хотите, а я с людоедкой сидеть не стану! Вообще не понимаю, зачем хозяин притащил сюда этих демонов? Раньше он всегда с ними разбирался в других местах, а теперь мы должны бояться, что нам шею во сне перегрызут? Я считаю — обеих надо поскорее прикончить, а хозяину скажем, что лесовица вырвалась и нам пришлось отбиваться.

— Он же нас накажет! — прошептала молодая прислужница.

— По мне, лучше быть наказанной, чем