О'Cанчес - Пинка Удаче

— Но меня теперь слегка протрясут на работе, и мало не покажется. Помнишь хоть номер газеты, где это интервью было опубликовано? Или адрес файла?.. Хорошо, уже легче, давай и то, и другое. Это чтобы на тебя проверку не наводить. Ты просто не представляешь, какие у нас в первом отделе зануды сидят! Вот, если бы они подали запрос на твою прослушку — хрена лысого ты бы что-нибудь заметил за нашими зубрами. Но — почти обещаю, что этого не случится. У них, у бедолаг, проверочной работы столько, что они еще при Черненко трудились в счет восемнадцатой пятилетки, и лишнего груза им на горб не надо. Сизифы в авгиевых конюшнях. Однако по дедку они поработают в полном объеме, вне зависимости от того, день им на это понадобится, или месяц. Результатом этого почти наверняка воспоследует — если, конечно, ты не ошибся в своих подозрениях — снятие с твоих уважаемых телефонов наведенной прослушечной порчи, поскольку ему и его друзьям просто некогда станет тебя прослушивать.

— Друзьям? А, ну да, мы уже обсудили: абсурдом было бы предполагать, что старичок один справляется со всеми кустарными шпионскими аксессуарами. Еще по одной, Валера? Теперь моя очередь платить.

— На фиг, и так сердце бу-бу. Пойдем, лучше прогуляемся кружным путем, и заодно ты меня до работы проводишь.

— Не доходя до нее один квартал. Из конспиративных соображений.

— Ты очень ехидный, Лук, и это тебе всегда во вред. Леночка, примите деньги, пожалуйста! Всё, всё, в расчете, спасибо.

— Это вам спасибо! Заходите еще, будем ждать.

— Непременно зайдем. Кстати, для меня Лена — одно из любимейших женских имен. И блузка ваша просто великолепна!.. Чао!..

— Лук, а Лук? Ты бы не мог, хотя бы при мне, прятать свои безусловные рефлексы куда-нибудь… поглубже? Понимаешь намек? Гусар, блин. Про зеркало давай в следующий раз потолкуем, на ходу лень. Если будет под рукой листок бумаги и карандаш — нарисую тебе упрощенную до предела схему поведения световых лучей в приборе, это немногим сложнее системы призм в бинокле, даже ты поймешь. И вот еще: тут сынишке городские власти выделили четыре билета… если точнее — четыре приглашения на некое торжественное мероприятие, церемонию чествования призеров лотереи «Летний сад», с вручением выигрышей в виде чеков… Море музыки, шуток, аттракционов…

— А разве еще не выдали??? Благую весть о том, что Лён у вас главный счастливчик, я узнал из первых рук, в тот же день, но это было довольно давно… Вот ведь мерзавцы, скажи? За прошедшее время безжалостная инфляция успела выжрать из бедного маленького миллиончика не одну сотню рублей!.. А они даже не чешутся!..

— Видишь — почесались. Короче говоря, сам виновник торжества, Маша, мы с Мариной — пойдем, а Тим отказался, ему неинтересно, так что есть для тебя свободное приглашение. Пойдешь с нами?

— А когда конкретно это будет?

— Не знаю, это надо будет у Рины уточнить, но не завтра и не послезавтра.

— Тогда уточни и… Не уверен, но может быть. Ах, детство, эх, юность! Дети — это те же самые взрослые, только с недолгим безоблачным настоящим и обреченные барахтаться в неглубокой пучине детских проблем.

— Да не может быть? В неглубокой? Ты уверен?

Друзья остановились, и Луку вдруг почудилась грусть… и даже растерянность… даже неуверенность в улыбке Меншикова… Нет, просто показалось, Валерка — это скала из лучших сортов гранита.

— Безусловно. Если хочешь знать — я сам бывший ребенок. Всё, Валера, вот он, пресловутый перекресток. Отдаем честь домовому-городовому и разбегаемся.

— Удачи!

— Не помешало бы. Аналогично!

Влюбленные в этом не виноваты. Просто однажды к человеку приходит день, целует в сердце и срывает разум. Иногда он приносит с собою счастье взаимности, а чаще нет. Сказать, что Лён влюбился несчастливо — было бы не вполне справедливым: это Васькина любовь к Рине, к Тугариновой Кате, была вприглядку, то есть, совершенно безнадежна, а Лёну как раз удача улыбнулась, вполне даже конкретно: позавчера он ухитрился поцеловать… чмокнуть Рину в губы, и она почти ответила… даже и не оттолкнула… просто вывернулась из робких Лёновых объятий… причем, не сразу… и не рассердилась… И еще он назвал ее Тигренком, и она долго выпытывала, откуда он узнал ее никнейм… Расколола, конечно… Да, любовное счастье было ярким, светлым, теплым — но обжигающе коротким!

Лён шел, брел на подрагивающих ногах, споткнулся и остановился перед трамвайными путями. Впереди, через дорогу, был Александровский парк, но туда не хотелось. Космическая тарелка станции метро «Горьковская» утратила ясность очертаний, стала мелко подскакивать, словно пытаясь взлететь на некачественном топливе, грудь у Лёна заходила ходуном, не желая пропускать ни вдох, ни выдох, из носу предательски потекло… И из носу ли?.. Где платок?.. Главное — успокоиться, и потом уже идти к дому, он ведь воин, а не кисейная барышня. На днях он пригласил Катю в кино, и Катя сначала согласилась, а потом позвонила ему на трубку и с извинениями отказалась, потому что у Катиных родителей с бабушками-дедушками семь пятниц на неделе; в результате у Рины возникли неожиданные проблемы со свободным временем (по деньгам-то все в порядке было: Лён заранее предупредил, что он пригласил и, соответственно, за билеты платит), и она предлагает Лёну «как-нибудь в другой раз». Нет вопросов, нет проблем!.. Конечно, жалко, что так получилось, ибо у Лёна были кое-какие надежды на скорейшее и близкое, плечо в плечо, соседство с Катей и на полутемный зал, но… ничего не поделать, ко всему надо быть готовым, против предков не попрешь…

Тем не менее, билеты Лён решил купить: ни в какие приметы он, разумеется, не верит, но если билеты уже на руках, то и Кате станет проще соглашаться, и у него появится предлог для дополнительной настойчивости… Типа, встретятся на перемене, он вынет билетики и покажет: все сделано, все без напрягов, на дневной же сеанс, не на вечерний…

«Принц Персии»: кто в теме — говорят, что это круто. Мама вспомнила, как в старые времена это была невероятно популярная, культовая игра, еще не компьютерная, а приставочная, и что даже папа в нее играл. Ну, может, насчет папы она присочинила, чтобы папу подразнить: он аж зарычал, когда услышал про себя такое — чистый Шрек, только красный, а не зеленый. Но мама папу почти никогда не боится, да и он — не сказать, чтобы всерьез рассердился, просто не любит, когда его уличают в простых человеческих слабостях, да еще при собственных детях…

Два билета в «Мираж» — пятьсот рублей, и это еще не дорого для почти премьерного сеанса… Но что ему теперь эта пятихатка, когда в самом начале июня он станет миллионером!.. Рублевым, правда, и ненадолго: миллион один, а желающих им попользоваться — даже в пределах семьи полно. Машка себе уже как минимум на полтора лимона подарков намечтала! Ну, не беда: Машку они совместно обуздают, в ее аппетитах, и Лёну тоже перепадет вволю из собственного выигрыша, карманных денег и таких…