О'Cанчес - Пинка Удаче

Сестра, как и следовало ожидать, долго не могла поверить в чудовищное совпадение влюбленностей, слезы у нее запросто переходили в смех, потом обратно, в неистовые рыдания, а Лён моргал-моргал, сопел-сопел, но удержался от хныканий. Зато вынул билеты и предложил Машке сходить на «Принца Персии» вместе. И она согласилась, на миг просветлев улыбкой, и опять уткнулась ему в подмышку, сырость наводить.

— Эх, Машенция! Все-таки, действительно мы с тобою не просто так, а ближе близкого, роднее родного — во всем близнецы, называется! Пойдем на кухню, каких-нибудь холодных калорий поищем… Я только умоюсь…

— Нет, я быстро! Котлеты в холодильнике, их лишь подогреть, а макароны мгновенно сварятся. И позвони пока бабушке, ты ее совсем забыл, а она по тебе особенно соскучилась. А на третье чай с конфетками, да, Лёнчик?

— Я не забыл, я завт… я послезавтра к ней собирался, а завтра мы с тобою в кино идем. Звоню.

Терпение — самое простое лекарство от укусов дурака. Тушин давно уже обратил внимание на двоих недорослей, еще на Крестовском острове, когда однажды, возвращаясь после дежурства домой, шел по аллее приморского парка Победы к выходу, к станции метро. Эти двое поджидали Тушина, именно его, сие было совершенно очевидно… А Тушин ничего не замечал и пока ни на что не реагировал, терпел.

Вроде бы, тупая и невзрачная обыденность впереди: сидят себе два балбеса, бездельника, верные подлой гопнической манере: тощими задницами ерзают по закругленному верху садовой скамейки, как эти… курицы… как петухи на насесте, а обувью — бутсами, или чем у них там… кроссовками… берцами… — топчут и без того нечистые места для сидения…

Негодяи, м-мордами бы вас — да в эту грязь, а потом в асфальт, в кровавые сопли!.. Сидят такие… милиции, разумеется, на них никакой нет, гогочут как дураки, плюются… И вдруг — повскакивали! Один другого дерг за локоть — это уже Тушин задним числом засек, отмотав назад ленту зрительной памяти… Надо будет поменять контактные линзы, мутноваты становятся… Он его дерг — и подбородком в сторону Тушина!.. Сначала они навстречу ему пошли. Поравнявшись — скорчили зверские рожи, какие-то уханья, гугуканья исторгли, по типу мумбо-юмбо, а потом следом за ним пристроились, метрах в десяти-восьми; доведя до ступенек вестибюля метро «Крестовский остров» — отстали, исчезли. Так было в первый раз. Курящие, оба правши, который пониже — лидер из них двоих, по ориентации — вроде бы гетеро. А когда в другой раз они нарисовались, то один из отморозков, с наколками на пальцах, спросил: «Дед, а дед? Ты должен бы знать: где тут ближайшее кладбище?» Где-где… Петербург — сам по себе сплошное кладбище, от края и до края, от века и до века. Тебе по этому поводу незачем беспокоиться, придурок неумытый, тебя и так очень скоро отнесут по запрошенному адресу, если и дальше будешь неуемно досаждать безобидным старым людям. Ничего не ответил ему Тушин, не расслышал мерзавца.

Всю эту навязчивую гиль, давление на психику, Вадим Тиберьевич пропускал пока мимо сердца, выжидая и высчитывая наверняка: что бы это значило, и кто их натравил — Слоник, сие вероятно более других вариантов, или старые пердуны из «СОВЕТА»? Или — что имеет лишь ничтожную, сугубо гипотетическую вероятность — Вадик Фунт, он же мент Захаренков Вадим Александрович, решивший таким дешевым способом поднять в глазах Тушина свой оперативный рейтинг? На стадии накопления инфы никакой бред нельзя отбрасывать…

В третью встречу с молодыми провокаторами едва-едва не пошло серьезное развитие событий.

Вадим Тиберьевич намеренно задержался на рабочем месте и целых полчаса оглядывал с помощью лорнета окрестности, превозмогая боль в затылке и резь в глазах.

— …Батюшки мои! Вадим Тиберьевич! Да у вас цифровой лорнет! Так сказать, в ногу с молодежной модой шагаете? Похвально. А у меня младшие дочери понапокупали, так я глянул раз, глянул другой — да ну их, голова болит, резкости никакой… Цацки, я считаю. Вот у меня был бинокль по службе — вот это была вещь!

— И у меня был бинокль по службе, Коленька, семь на пятьдесят, против воды и тумана… и у меня болит, и у меня проблемы с настройками… Но, понимаешь, мне тут внучатой племяннице на двадцатилетие подарок делать, вот я и подумал, что прежде самому проверить надобно… Ерунда полная, безделушка, без вариантов, тут ты прав, но если им всем так нравится…

Не-ет — на самом-то деле дорогой лорнет, «брендового» качества, «на цифре» — совсем не ерунда и отнюдь не безделушка. Хорошо, что нет у него никакой внучатой племянницы, а то было бы жалко отдавать полезную вещь, к которой он уже худо-бедно притерся, притерпелся. Эх, будь у Тушина глаза и остальной организм хотя бы на десяток лет моложе…

Все чисто на подходах и подъездах к строительному аттракциону «Пирамида Хуфу». Современных коллег из современной «наружки» он, конечно, вряд ли бы вычислил, ибо возраст, а бывших — пенсионеров «советчиков» — с закрытыми глазами обнаружил бы… наверное… И всяких там Фунтиков да Слоников скорее всего засек бы. Что ж, уже какой-то клочок ясности с приставучими сопляками: слежка не тотальная, дилетантская.

И сегодня дополнительное тому подтверждение: эти двое, особой выдумки не проявив, точно так же сидели на своих насестах и ждали, пока он выйдет на аллею. Но в этот раз Тушин пренебрег асфальтом и двинулся по боковой дорожке, несмотря на то, что она успела подмокнуть от дождика, мелко заморосившего с полчаса назад. Казалось бы — какая разница, с оперативной точки зрения, ан нет: простейший сдвиг возможного эпицентра событий на десять метров в сторону, за редкую двойную череду широкоствольных деревьев — и размер возможной аудитории, вероятность присутствия потенциальных свидетелей, сокращается в разы… во многие разы. Чтобы избежать участи жертвы, предпочтительнее бы наоборот — увеличивать сию вероятность своими действиями, но Вадим Тиберьевич давно и жестко рассержен на всех тех, кто мешает ему доживать последние дни земного бытия, а главное — подготавливать его последний «Поступок». Так что… пусть эти юные подонки сами хлебнут, пусть на себе распробуют участь жертвы. День будний, час поздний, аттракционы закрыты, небесное пространство над городом низко зашторено во все стороны, по самый окоем, будущими хлябями, которые сейчас не облака, и не тучи, и не туман, а единое серое ненастье… вот-вот хлынет!.. Люди и разбежались кто куда. Впереди мужик в синей строительной робе поверх тельняшки — мимо Тушина стук-шлеп, стук-шлеп, сапожищами по мокрой траве скользя, и куда-то чешет в сторону метро, на четверть кабельтова уже обогнал… За бутылкой, это без сомнения. Парочка средних лет под мужским зонтом по аллее навстречу прошла, ругаются друг на друга, отсюда слышно, а зонт дрянной, обвисший с одного боку, дряблый.