В. Галечьян - Четвертый Рим

За дверями их уже ждала все та же девица. Видимо, ее настроение менялось вполне синхронно с настроением шефа, потому что она снова напоминала сытую черную кошку. Секретный отдел тоже был недалеко, и девица, не выпуская из рук пропуска и анкет, быстро довела до него Луция. Оставив его перед окошечком, она самолично влетела в отдел, правда, с большим трудом отодвинув массивную стальную дверь, и вылетела из нее уже с анкетами другого цвета и толщины. Вслед за ней вышел человек во френче и на костыле, который отрекомендовался референтом военного отдела подполковником в отставке Стерлиговым.

Господин Стерлигов пригласил братьев занять глубокий кожаный диван в коридоре и, задымив солдатскую сигаретку «Кэмел», стал расспрашивать. Сначала он поинтересовался, как им понравился Петербург после привоенной Москвы, потом справился о родителях, что было даже как-то странно. Получив ответ, что родители работают на заводе, а пропуск дан, дабы с ними свидеться, подполковник в отставке, ничуть не смутившись, стал расспрашивать, от кого братья получили документ, самолично подписанный генеральным директором завода господином Путиловым-младшим.

— От него и получили, — не моргнув глазом отвечал Луций, поскольку ничего другого он ответить не мог.

Стерлигов, собрав необходимую информацию, с извинениями исчез за дверью и более не появлялся. Иногда окошечко, похожее на щель амбразуры, приоткрывалось, к нему подходили разные господа с папками, портфелями или просто листочками в руках. Проскучав час и чувствуя, что на сегодня свидание с родителями ускользает, Луций решительно поднялся и подошел к окошку секретного отдела. Он долго в него стучал, сначала деликатно, двумя пальчиками, потом все настойчивее, ладонью. И наконец, во всю мощь кулаком. Окошко безмолвствовало, будто секретный отдел весь перешел на нелегальное положение. Энергичные удары в бронированную дверь тоже ничего не принесли.

Отбив кулаки, Луций решил вернуться в отдел пропусков, чтобы там справиться об исчезнувших секретчиках, но запутался в дебрях коридоров и, пройдя их все, вышел назад, откуда пришел. К счастью, дверь оказалась открытой, из нее как раз выходил статный мужчина с выправкой профессионального военного и гвардейскими усами. Луций пропустил его и ринулся было внутрь, но твердая рука удержала его. Оказывается, прямо под дверью стоял охранник в форме и честно делал свою работу: не пускал. Однако он вполне сочувственно выслушал Луция и обещал разыскать господина Стерлигова, как только придет сменщик.

Охранник оказался наиболее пунктуальным из всех служащих завода, с которыми Луцию удалось встретиться, и уже через пять минут двери отворились и из них вышел улыбающийся хромой подполковник под ручку с невысоким улыбчивым крепышом в серой пиджачной паре.

— Мы вас отдали в проверку, — улыбаясь сказал Стерлигов, — не зарегистрированы ли вы или ваш брат в качестве аккредитованного в Санкт-Петербурге шпиона. Не хочется, знаете ли, своими руками на завод врага пускать. Проверка автоматическая, должен длиться поиск полторы-две минуты, но программа оказалась не отлажена, дала сбой. Признаюсь, подлый компьютер сделал нам выборку королев красоты с тысяча девятьсот восемьдесят восьмого по две тысячи пятый год, но вас там не обнаружил. Поэтому запаситесь терпением, а лучше приходите с утра, потому что рабочий день уже как бы закончен. Дальше ваше дело будет вести майор Зюкин, прошу любить и жаловать.

Майор протянул Луцию крепкую руку и пророкотал:

— Очень приятно. Майор Зюкин. Отдел превентивных исследований подрывной деятельности. Заграничный сектор. Второе отделение. В случае чего прошу обращаться. А пока ничем порадовать не могу. Разве только тем, что отрицательных и компрометирующих результатов на вас пока не получено. Будем ждать.

— А завтра во сколько приезжать? — спросил Луций. На глазах его от отчаяния стали наворачиваться слезы, но Зюкин, казалось, их не замечал.

— Лучше всего после обеда, — деловито ответил он. — Потому что в первой половине дня у нас антирезидентские учения. В связи с бездеятельностью царской власти и мэрии во главе со ставленником регента приходится самим бдить.

— Но мы-то не шпионы, — взмолился Луций. — Нам бы своих повидать. И разрешение у нас есть. Неужели нельзя обойтись без поисков агентов хотя бы сейчас? Оформите нам пропуска, пожалуйста.

— Не могу, — признался Зюкин. — Даже если бы умирал от желания, все равно не могу. Инструкция не позволяет. Когда вы пройдете все формальные процедуры и если компьютер найдет, что вам можно доверять, все равно придется пройти тестирование на предмет внутренней оппозиции к власти.

— Сколько же времени займет оформление пропуска? Нам ведь скоро уезжать домой.

— Так, может быть, вам проще встретиться с вашими родными вне завода? — поинтересовался майор.

— Может быть, и проще, — безразлично сказал Луций.

Обратный путь казался ему бесконечным. Коридоры переходили из одного в другой, ветвились, заводили в тупик, потом снова открывали свои темные чрева. За нумерованными дверями, видимо, кипела сумасшедшая работа по выявлению опасных для родины объектов и субъектов.

— А мы не заблудились? — спросил наконец Василий, когда очередной коридор кончился ржавой, в подтеках мазута, запертой на амбарный замок дверью. — Пойдем назад.

— Куда назад? — машинально поинтересовался Луций, вслушиваясь в лязгающие звуки за дверью. — Ты помнишь, этот в штатском говорил, что родители работают в танковом цеху. Послушай, вроде танк прошел совсем рядом.

Луций вплотную привалился к двери, и вскоре братья услышали все тот же лязгающий звук и чихание разогреваемого мотора. Юноша осмотрелся и в углу рядом с ржавым ведром нашел, что искал: тонкий металлический стержень. Стержень согнулся, словно он был пластилиновым. Луций отшвырнул его и поднял глаза к замку, с которого медленно осыпалась ржавчина. В порыве ярости Луций ударил в дверь ногой один раз, второй. После третьего удара ржавые гвозди, державшие засов, не выдержали, и засов отвалился вместе с неповрежденным замком.

Братья очутились в громадном заводском цеху. Сквозь стеклянный потолок на космической высоте било солнце. Конец цеха терялся среди разнообразных металлических конструкций. Вокруг работающего конвейера расположились станки-автоматы, которые то наклонялись к нему, то отступали. Пройдя несколько шагов, Луций остановился. Там, где конвейер уходил под прямым углом в сторону, открывалось окно во всю гигантскую стену цеха. Рядом с окном рос в кадках плотный тропический лес. Лианы обвивали благоухающие пальмы. В больших, висящих в воздухе клетках прыгали разноцветные птицы. Вровень с подоконником стояли аквариумы: один за другим. В них плавали золотые и красные рыбки. За спинами ребят раздалось уже знакомое лязганье и глухое завывание мотора. Только что сошедший с конвейера танк шел к выходу. Смотровые щели танка были закрыты, а орудийная башня чуть наклонена вперед. Танк неспешно проехал мимо братьев и, звеня и бренча гусеницами, скрылся за конвейером.