В. Галечьян - Четвертый Рим

— Точно такой же водяной я носил еще утром, — сказал он. — Кто же будет приглядываться, что там ребенок таскает.

И Луций отступился. Он уже начинал привыкать, что мальчишка оказывается всегда прав.

— Где же Василий, — спросил он, не переставая нервно оглядываться кругом и временами срываясь с быстрого шага на бег.

— Есть хочется, — вздохнул прилипший к нему мальчик. — И пистолет тяжелый, ремень оттягивает. А от этого еще больше есть хочется. Кстати, мои-то родители уже знают, что я, как понервничаю, должен сразу и основательно подкрепиться. В отличие от вас за ними не задерживается. Не сразу, конечно, я их приучил. Тоже, как вы смотрели, коровьим взглядом и ничего не понимали. Кстати, хорошая шашлычная с дешевым свежайшим мясом в двух шагах отсюда. Или пошли в пиццерию. Тоже рядом. Были бы деньги. У меня, признаться, нет. Но я рассчитываю на твои.

Луций ошалело, но с уважением на него посмотрел. Было до того тихо, что хотелось что-нибудь крикнуть. Круглая оливковая тучка набежала на солнце, и двор погрузился в фантастический зелено-серый туман. Кругом текла своя мирная сытая жизнь. Краны с автоматическим управлением, крутясь, поливали зеленую траву на лужайке. Какой-то мужчина, полуголый, в одних плавках, шел, помахивая ракеткой, к теннисному корту, дразнящему сочной, коротко постриженной травой.

Рядом с кортом голубой сверкающей призмой выгибался бассейн. Несколько, так же как и теннисист, обнаженных до пояса девиц сидели и лежали вокруг на кафельном берегу. Луций после пуританской Москвы сначала не поверил своим глазам, а потом застыл на месте, пока Вадик не ткнулся носом ему в спину. Чтобы скрыть замешательство от впервые в его семнадцатилетней жизни увиденных прекрасных голых тел, Луций задал Вадику вопрос, который вначале вертелся у него на языке, а потом исчез под воздействием опасности.

— Василий-то далеко отсюда? Мы пойдем к нему?

— Недалеко, — отвечал Вадик очень сурово. — Василий совсем недалеко. Но скажите мне, как, я понимаю, мудрый брат, только откровенно скажите: вы от природы в некоторые моменты придурковаты или с таким талантом носите маску идиота, что она к вам насовсем припечаталась? То есть как родная. А Вася с таким восторгом о вас рассказывал. Разве не идиот собирается привести на хвосте полицию к родному потерянному брату, и только идиот не понимает, что пиццерия — это последнее место, где вас будут искать. Потому что в их полицейских учебниках пишут, что преступник всегда удирает или закапывается, а вовсе не садится закусывать в эпицентре преследования. Вот на этом мы и должны их переиграть, а не идти прямым путем в ловушку и брата не подставлять. Может, на вас жара плохо действует, — добавил Вадик сочувственно. — Так в пиццерии можно испить замечательно холодного пива и, скажем, взять лимонад и мороженое для меня.

Пиццерия обворожила Луция своими зеркальными стенами с красными отворотами и переплетами окон, обилием отражений живых людей, сидящих в креслах, за стойкой и в холле, невероятной сочностью и ароматом самой пищи. Несмотря на ранний час, зал был переполнен. Небольшой оркестр играл в углу на возвышении тягучую восточную музыку, воображая, что это национальный итальянский стиль. Официанты метались между столиками с подносами, уставленными блюдами и бутылками с вином.

Уплетая один за другим куски поджаристой пиццы, Вадик, не переставая жевать, умудрился вполне внятно рассказать, что приняли Василия в турецкую баню помощником массажиста. Баня, оказывается, располагалась в самом центре города, и при мысли, что брат совсем близко, душистая пицца встала у Луция поперек горла.

— Запей пивком, — спокойно сказал при виде его мучений и кашля вредный мальчик, и тотчас по мановению его пухлой руки официант принес два больших бокала темно-коричневого пенящегося напитка.

Луций залпом выпил свой бокал и почувствовал, как заледенели кончики пальцев, держащие стекло. Когда он отдышался, то почувствовал, что из-за соседнего столика на него, насмешливо улыбаясь, смотрит загорелый мужчина в черной футболке и белых шортах, весь обвитый золотыми браслетами, золотым ожерельем, с десятком золотых перстней на пальцах.

Луций не успел еще почувствовать опасность, как под скатертью протянулась к его коленям рука Вадика и тяжесть пистолета легла на его колени. Мальчик привстал со стула, громко рыгнул и произнес, чтобы было слышно кругом:

— Не худо после пивка в туалет прошвырнуться, — и с этими словами лениво встал и быстро нырнул в проход между столиками.

Тотчас на освободившемся месте очутился мужчина, олицетворяющий собой золотой запас России. Уже откровенно смеясь, он подхватил поставленный ему пробегающим официантом бокал с пивом и, видя замешательство Луция, представился:

— Аркадий Алексеевич меня зовут, а вы можете не затрудняться. Вполне надежно осведомлен. Это, часом, не младшенький ваш побёг? Шустрый парнишка, классически вам пистолет спустил, и в кусты. Впрочем, кусты кругом довольно редкие, так что родственничек ваш далеко не уйдет.

— Да не родственник он! — закричал Луций в тоске и негодовании и тем самым несколько обеспокоил своего визави. Тот поднял руку с заблестевшими на солнце перстнями и браслетами вверх на манер рефери, и сразу с нескольких столиков в разных концах зала ринулись к Луцию молодые спортивные ребята. Один из них вместе со своей девушкой, тоже, видно, служащей в родной организации. Девушка все же близко подходить не стала, а контролировала подступы к столику, наблюдая, как у Луция отбирают пистолет и заводят назад руки.

Пригнанный в тычки назад Вадик был, как ни странно, отпущен после того, как человек в черной футболке бросил несколько взглядов на фотографии, разложенные на манер пасьянса. Одуревший от быстрых смен обстоятельств, Луций безо всякого сопротивления с его стороны был сопровожден в самую обычную машину и посажен с водителем. Он не смел оглядываться и поэтому не знал точно, сколько человек сопровождали его на заднем сиденье, но то, что еще минимум две машины конвоировали его «тачку», стало ясно на первом же перекрестке, где с обеих сторон их прижали соседние машины, и водители, все трое, весело переговаривались о чем-то своем через раскрытые окна.

Через какое-то мгновение оказались они на широком в восемь рядов автобане, идущем вдоль Невы, потом заехали на ажурный, висящий на стальных канатах изогнутый мост, под которым проплывали речные теплоходы, прогулочные яхты и катера. Мгновенно машина перелетела через мост и оказалась в неизвестном Луцию районе, где матово светился в стальных берегах чистейшей водой узкий канал. Похоже, это был квартал развлечений. По обе стороны канала прямо по мостовой гуляли толпы народа. Бесконечные витрины магазинов, ресторанов, ларьков тянулись вдоль набережной, которая через каждые несколько десятков метров прерывалась сквериками и парками с мелькающими среди зелени фигурками веселящихся людей.