Иар Эльтеррус - Отзвуки серебряного ветра
Она ведь помнила непосредственную радость подруги после того, как господин объявил им, что их продали в другой мир, один из миров греха. А в мирах греха не признавали рабства… Там запрещено было убивать рабов по прихоти хозяина, хотя так ли это, никто не знал. Но тайные слухи циркулировали среди рабынь и очень хотелось надеяться, что это правда. Господин старший воспитатель сильно высек подруг на прощание и потребовал, чтобы они не позорили его седин и были покорны. Девушки боялись даже плакать, они только уверяли, что выполнят любые требования нового господина и тот останется ими доволен. Их снова проверили на невинность, проверили на умение доставлять удовольствие мужчине, заставляя делать самые отвратительные и противоестественные вещи, но ни одна рабыня не решилась протестовать. Они покорно выполняли требования господ воспитателей и старались сделать все как можно лучше. Еще бы, ведь в иных мирах у рабыни появлялась надежда на свободу, и каждая мечтала о том, что ее продадут за пределы Аствэ Ин Раг. Наверное, это такие же сказки, как и все остальное… Но счастье уже в том, что их не продали в странноприимный дом, на днях приславший в воспитательный приют большой заказ. Узнавшие об этом рабыни были в тихом ужасе, каждая молила Святого Благословенного, чтобы ее миновала чаша сия. Гали при воспоминании о странноприимном доме мысленно вознесла благодарность Ему — служить одному господину куда как легче, чем угождать любому, того желающему. А как они с подружкой радовались ночью, укрывшись одним стареньким одеялом, какие отчаянные надежды поверяли друг другу, как мечтали о возможной свободе или хотя бы о добром и ласковом господине.
Через каких-то два дня жрец воспитательного приюта одел рабыням специальные пластиковые замки невинности и поставил удостоверяющую нетронутость печать. Было жутко больно, ведь кольца замка протягивались прямо сквозь тело, но ни одна из девушек не решилась даже пискнуть, страшно боясь, что господин воспитатель передумает и отправит на этот неизвестный им Моован кого-то другого, а их продаст в странноприимный дом. Но повезло, их терпение понравилось жрецу, и он одобрительно кивнул, потрепав каждую по щеке. На следующий день девушек нарядили в роскошные по их меркам платья, и один из младших воспитателей, одев им ошейники, повез Гали и Сини на космодром. Рабыни рассматривали не виданные ими никогда чудеса украдкой, не осмеливаясь оторвать взгляд от земли. За это ведь можно было понести наказание, чего ни одной не хотелось, и так все тело болело. Только после старта корабля девушки немного успокоились — не станут господа воспитатели тратить лишние деньги и возвращать их обратно. Теперь главной задачей становилось понравиться новому хозяину. Вот только каким он окажется? Кто бы знал… Но надежда не оставляла девушек и они, как только оставались одни, начинали тихонько шептаться, строя тысячи планов и предположений. Даже фантазировали о побеге, но побег, к сожалению, был невозможен. Сопровождающий внимательно следил за доверенными его попечению рабынями и почти все время находился при них.
Но три дня назад случилось непредвиденное. Что-то произошло с кораблем, на котором они летели, и он едва смог добраться до какой-то космической станции, на которой еще пару дней пришлось ожидать другого. Вот на этой-то станции и изменилась Сини. Господин воспитатель повел девушек в туалет, но он не мог зайти вместе с ними и ожидал у двери. Гали не видела ничего, только услышала вдруг слабый крик подруги. Выскочила из кабинки, но Сини уже ожидала ее. Молча ожидала и не пожелала разговаривать, сразу же выйдя наружу. И с тех пор вела себя очень странно. Делала вид, что они с Гали чужие и как будто не слышала задаваемых шепотом вопросов. Ночью, когда господин воспитатель уложил рабынь на одну койку, а сам лег на другую, девушка поняла, что рядом с ней не Сини, что это кто-то другой, принявший для каких-то своих целей внешность ее несчастной подруги. У этой не было знакомых Гали шрамов от плети на спине! А значит, рядом с ней лежал оборотень, только похожий на Сини. На память пришли страшные рассказы об оборотнях и их зверской жестокости. Девушка пришла в тихий ужас, ее колотило, она оплакивала подругу, которую, по всей видимости, убили пославшие оборотня. Она хотела с воплем выскочить из-под одеяла, когда сильная рука зажала ей рот и чьи-то губы придвинулись к самому уху.
— Скажешь слово кому, удавлю как собаку, — голос походил на голос ее подруги, но все же несколько отличался. — Поняла?
Гали отчаянно закивала, слезы заливали ее глаза, но она не осмеливалась даже пискнуть. Святой Благословенный, да что же это делается?! Они ведь только рабыни! Ну, кому, кому они могли понадобиться?! Кому помешали?! Ну за что?! Неужели они мало еще отмучились?! Гали постаралась подальше отодвинуться от оборотня и продрожала всю ночь, так и не сомкнув глаз. Девушке все время казалось, что страшное подобие человека выпьет у нее всю кровь, стоит только заснуть. А утром оборотень еще и многообещающе посмотрел на нее, так посмотрел, что Гали от ужаса готова была забиться в любой угол. Дни после подмены превратились для девушки в какой-то кошмар. Помощи ждать неоткуда, сопровождающий их воспитатель не очень-то обращал внимание на рабынь, только следил, чтобы они были сыты и сидели тихо.
На счастье Гали буквально через пару дней нашелся попутный корабль до Моована, а то бы она, наверное, сошла с ума в тесной станционной каютке рядом с оборотнем. Однако на корабле оказалось не лучше, и сейчас, ступив на землю моованской столицы, девушка благодарила Святого Благословенного за то, что испытание завершилось. Она все никак не могла решить для себя вопрос: сообщать новому господину о подмене рабыни или промолчать? Оборотень иронично посматривал на нее, и от этих взглядов Гали всю передергивало. Она даже почти не смотрела вокруг. А ведь если бы не этот ужас, то девушка с ума сходила бы от любопытства и старалась увидеть все, что только возможно. Ведь до сих пор рабыни безвылазно сидели внутри воспитательного приюта. Наружу их почти не выводили, лишь изредка позволяя прогуливаться по маленькому приютскому парку. Даже такие прогулки являлись наградой за хорошее поведение и ценились рабынями весьма и весьма высоко. Но, в конце концов, ужас отошел в сторону перед любопытством, и Гали краем глаза начала рассматривать огромные, в десятки и сотни этажей здания, бесчисленные лавки и тысячи пестро одетых людей вокруг. Эти люди с немалым удивлением глазели на двух очень красивых девушек в ошейниках со связанными за спиной руками, которых вел на поводках одетый в балахон божьего слуги младший воспитатель. К ним даже подошел полицейский в непривычной форме, и сопровождающий долго объяснялся с ним, показывая какие-то бумаги. Полицейский с брезгливой гримасой на лице прочел их и скривился, потом с кем-то связался по наручному инфору, и через несколько мгновений перед ними с тихим свистом опустился флаер.