Андрей Мелехов - Malaria: История военного переводчика, или Сон разума рождает чудовищ

Уже перед самым наступлением сумерек, успев снять с бомбардировщика все, что могло сниматься, и поставив магнитные мины на все, что снять было невозможно, оба судна с советскими офицерами покинули место крушения. В недрах бота теперь были спрятаны не только тела погибших пилотов, но и многочисленные блоки секретной электронной аппаратуры, штурманские карты и «черные ящики». Последними оказались металлические оранжевые шары со спрятанными внутри магнитофонами, где вместо лавсановой пленки использовалась тонкая стальная проволока. По мнению генералов-летчиков, именно «черные ящики» и штурманский компьютер должны были подсказать, куда и каким образом подевались две учебные и две боевые крылатые ракеты «Х-55». Аристархович, перед тем как опять свалиться с приступом морской болезни, успел настроить свою спутниковую станцию и доложить о предварительных результатах экспедиции. По всей видимости, в центр связи КГБ СССР ушла и шифровка с предложением срочно заняться тщательным изучением исчезнувшего где-то над Атлантикой сотрудника шпионского ведомства. Можно было быть уверенным, что в ближайшие часы все известные родственники, знакомые и просто соседи потенциального предателя будут подняты из постелей и самым тщательным образом допрошены. Что его квартиру перевернут вверх дном, просветят рентгеном и простучат в поисках возможного тайника. Что каждая бумажка, включая рулон серой туалетной бумаги и подписку газеты «Правда», будет обработана на предмет сохранившейся тайнописи. Что, наконец, несмотря на Гласность, Перестройку и прочую ерунду, его жена и дети, если таковые имеются, немедленно станут заложниками и будут ждать высочайшего решения в охраняемом пансионате комитета.

Бот и баркас успели отойти на несколько миль, когда с места падения самолета послышалась серия взрывов — это сработали заложенные боевыми пловцами мины. Минут через пять оттуда же послышались звуки куда более мощных взрывов.

— Это мои ребята! — пояснил генерал из Москвы, безуспешно пытаясь рассмотреть в ночном небе летящий на огромной высоте силуэт четырехмоторного стратегического бомбардировщика. — Сбросили управляемые глубинные бомбы на звук «магниток»! После них только металлолом останется! Пусть теперь, бл…ди, стараются!

Разумеется, в данном случае он имел в виду не женщин легкого поведения, а американскую авианосную группировку, потратившую не один миллиард долларов на это в равной степени экстренное и бесполезное путешествие к Берегу Скелетов. Акустики, сидевшие в чреве советской атомной субмарины, идущей паралельным курсом, наверное, сняли на время наушники и довольно обсуждали шансы потенциального противника сложить что-либо из доставшихся ему обломков. Красное солнце садилось в почерневший Атлантический океан среди чудовищно красивых пурпурно-розовых облаков. Лейтенант с восхищением смотрел на это нерукотворное чудо.

— Думаешь, это догорает солнце? — печально спросил его Вань-Вань. — Нет, брат, это горят наши неполученные ордена! Четыре трупа вместо четырех ракет — нет, Родина этого не поймет! Нашу Родину трупами не накормишь!

14.06.90, старшим групп советских военных советников фронтов, зон, вузов, уч. центров (передано в 18.45)

«10.06.90 специалист по базовым установкам бригады противовоздушной обороны ОСААК ст. прапорщик Колыба[26] случайным выстрелом из пистолета ранил 2-го лейтенанта Франсишку Жулио, который от полученной раны скончался в военном госпитале…»

«Красная звезда», 20 марта 1990 года

«Визит министра иностранных дел СССР Э. Шеварднадзе в Анголу неслучаен…[27] В Луанде нет-нет, да и начинаются разговоры о снабжении юаровским оружием и боеприпасами группировки Ж. Савимби через соседнюю Ботсвану или полосу Каприви, об участии в военных действиях против ангольских правительственных войск на стороне УНИТА наемников из бывших в подчинении у ЮАР намибийских спецподразделений и передислокации юаровских частей из Уолфиш Бей к границе с Анголой. И хотя эти слухи не всегда подтверждаются… как говорится, дыма без огня не бывает… Что касается Советского Союза, то его интернациональная помощь Анголе, позиция в ходе переговоров по урегулированию обстановки… получила в Луанде самую высокую оценку. Если внутренний конфликт в Анголе будет разрешен и она перейдет на рельсы мирного развития, перед нашими странами откроются новые горизонты взаимовыгодного сотрудничества. Несомненно, что рабочий визит в НРА советского министра призван придать этому сотрудничеству новый импульс на переломном этапе в истории наших отношений».

«Мой первый и единственный мужчина, мой ласковый и сильный мальчик, моя радость и моя любовь…» — так начиналось письмо Тани, которое наш герой в который раз перечитывал, сидя в темном чреве очередного воздушного грузовика на пути в Луанду. «Мой сладкий любовник, повелитель моих снов, моя исполнившаяся мечта…» — каждый раз после прочтения этих слов лицо Лейтенанта принимало счастливое и глупое выражение. Подобное свойственно молодым и неопытным самцам, вдруг узнавшим о своей власти над красивой женщиной. Хотелось одновременно летать, многократно овладеть автором послания и похвастаться всему свету своими неожиданно подтвержденными способностями. Впрочем, последнее Лейтенант никогда бы не стал делать. «Пока я не встретила тебя, мне, глупой девчонке, почему-то казалось, что тот, кто первым познает меня, должен быть намного старше. Я думала, что просто не существует молодых людей, способных вызвать во мне подобные чувства. Я не верила, что кто-то младше тридцати может оказаться добрым, умным и привлекательным настолько, чтобы вызвать во мне любовь… Но тебе, мой хороший, это удалось! Помнишь, как ты в первый раз привел меня в свою квартиру? Как сказал, что на твоей узкой кровати тебе одному вполне удобно? В этот момент, стоя рядом с тобой, вдыхая твой запах, я испытала неведомое мне раньше влечение. Если бы ты захотел, то мог бы взять меня прямо там, на своем холостяцком ложе. Я думаю, что испытала бы оргазм при первом же твоем прикосновении к моей груди…» Одним словом, если бы наш герой был повзрослее, он понял бы, что ему писала девушка, впервые познавшая гармонию чувственной и романтической любви. Вокруг него расползалось теплое и радостное облако счастья. Находившиеся рядом военные, в свои сорок лет давно забывшие о том, что это такое, настороженно ежились, затем, поняв, снисходительно улыбались, а потом, расслабившись, с умилением вспоминали самих себя в этом нежном возрасте, предшествующем первым жестоким разочарованиям.