Юрий Леляков - Великая тайна Фархелема
И правда: сомнения, как вдруг понял, ещё оставались… Но почему, с чем связанные? С технической стороной дела как будто всё ясно, с моральной — тоже… Что же не давало покоя? Что не продумали, не предусмотрели? И собираясь же — делать то, что до них много раз делали другие…
Да, но… если те, другие — считают это подземелье собственной территорией, безраздельным владением? И у них там даже — какая-то сигнализация, охранная система? Сработает при появлении «чужих» — и даст знать: в их владения кто-то проник…
Эта мысль была так неожиданна, что Джантар снова, не только мысленно, но и физически, оглянулся — обведя взглядом и светло-серый, уже погруженный в тень деревьев, бетон двора, и стену дома, будто покрытую отдельными пятнами уже розовато-красного, вечереющего света…
Да, может быть серьёзно — и даже очень! Способно не только сорвать весь план — стать угрозой для них самих! Сразу и не подумал…
Хотя и Талир не сказал Лартаяу ни о чём подобном… Но… если и он не всё узнал из мыслей Саратилу Гилимы? И они, уверенно явившись туда, встретят неожиданное препятствие или опасность?
Нет… Те, похоже, считают гарантией от постороннего проникновения саму по себе ввалившуюся лестницу. И — сам факт, что тайну подземелья больше никому не доверяли. Да и Талир с определённостью понял: ночью туда не сунутся… И всё же прежде надо бы подробнее расспросить его самого. Могут всплыть новые, возможно, воспринятые подсознательно, и пока не осознанные им самим подробности. И вообще — собраться вместе, как следует всё обсудить, прежде чем принимать решение…
…А всё же: утренние или вечерние сумерки? Вот если бы сейчас, по памяти, определить и это… Но — он же не бывал в том месте, не видел его своими глазами, чтобы так, по отрывочному образу, понять, куда они там шли: к рельсовой дороги — или ещё от неё, к парку…
Хотя… а чисто логически? Если шли вечером в сторону жилых кварталов — почему в створе тропинки между холмами не светились окна? Правда, расположение домов там… Вдруг — просто скрыты холмами? Или почему-то отключен свет — и слились с тёмным фоном неба? И само видение было кратким, не дав разобраться в подробностях…
Нет, а… правда: тёмный фон неба! Не светлеющий, как если идти под утро на юго-восток (как и должна вести тропинка, перпендикулярная рельсам и берегу моря), а ещё тёмный впереди! Лишь слабый, совсем ранний сумеречный свет будто падал сзади, из-за спин…
Поняв это, Джантар вздохнул с облегчением: он видел уже возвращение оттуда! И по всему, шли они спокойно, благополучно завершив там свои дела. Оснований для тревоги не было…
Но тут же мысли вновь обрели прежнее, практическое направление: к рассвету надо должны быть на обратном пути… И если так — когда выехать? Всё же одним из последних вечерних рейсов? И собираться, готовить всё — уже сейчас, срочно? Не теряя времени на сомнения: останутся ли они чисты перед теми, кто полагает, что и перспективу собственной гибели, и крах всего человечества — каждый должен принять с тупой обречённостью, не смея ничего предпринимать без распоряжения свыше…
И… Джантар вдруг удивительно отчётливо увидел лицо Итагаро, и даже — будто интерьер комнаты, где он был. Правда, спустя миг комната отступила в тень, слившись с полумраком — и лишь облик самого Итагаро ещё несколько мгновений виделся сквозь странный, будто мерцающий искрами тьмы (иначе тут не скажешь) фон. Но в эти мгновения — Джантар успел ощутить и как бы резонанс своих мыслей с иными, пришедшими извне…
Это было так неожиданно, что он снова, в который раз, мысленно остановился и замер. Да, такого с ним ещё не бывало. Надо будет спросить Итагаро, о чём он думал сегодня под вечер…
…И тут Джантар удивился: в чём он сомневается? Конечно, они правы! Человек имеет право знать, в каком мире живёт, и что происходит с этим миром! Во всяком случае — человек достаточно развитый, способный понять реальность мира и стоящие перед ним проблемы — которому есть к чему стремиться, и который, наконец, достоин жить, а не просто выживать. И нет у них нравственной вины перед теми, кто, попрятавшись за придуманные ими же законы и секретные учреждения, считают остальных дебилами, которым «нельзя говорить всего». Да и почему нельзя: это не чужая тайна, которую кто-то имеет право скрывать из «высших соображений». Это — время их молодости, их поколения, их право знать и право решать…
Будто тяжесть свалилась с души Джантара — и светлая лёгкость, ясность в мыслях вновь овладела им. Теперь, кажется, ничто не могло бы остановить его…
… — Джантар, ты меня не слышишь? — донёсся голос Лартаяу.
— Задумался… — спохватившись, ответил Джантар. — И… как там у вас?
— Нашлась у Донота и подходящая «взрослая» одежда — старая, о которой не помнят даже его родители. И лестница — вот она, — раздался глухой металлический звон, и Джантар, обернувшись, увидел: Лартаяу приставил к стене дома сложенную вдвое лестницу. — Тяжёлая, едва дотащил. Хотя здесь оставлять нельзя, надо внести внутрь. Но только кое-что мы не предусмотрели…
— И чего же? — к Джантару как-то вмиг вернулась тревога и неуверенность.
— Небо начинает затягивать облаками, — объяснил Лартаяу. — Теперь не сможем сослаться на наблюдения этой ночью. Но завтра по прогнозу — ясная, безоблачная погода. Заодно и подготовим всё заранее: ещё днём перенесём сюда одежду, видеомагнитофон… Кстати — Талир сказал родителям, что тоже хочет попробовать, и они поняли без лишних проблем. Не знаю, правда, как — с его ночным зрением, и будет у него на это реально лишь часть завтрашнего вечера…
— А я было настроился начинать всё сейчас, — признался Джантар. Схлынувшее напряжение уступало место тягостной, неприятной расслабленности. — Мы в моём видении — шли уже оттуда в утренних сумерках…
— Что делать, — вздохнул Лартаяу. — Досадно: настроились, и вдруг… Не придумали ничего на такой случай… Но ты уверен, что — утренние сумерки?
— Небо впереди было тёмным, — объяснил Джантар. — Значит, рассвет сзади. А если идти в вечерних сумерках ещё туда — за холмами светились бы окна. Там же, как я понял, дома многоэтажные, верхние этажи — наверняка бы увидели. Не из-за холмов — так в створе тропинки… Но главное — значит, всё пройдёт благополучно. По крайней мере, безопасно для нас. И я так рассчитывал уже этой ночью…
— А так имеем ещё день на подготовку, — внешне невозмутимо ответил Лартаяу. — Сначала, как обычно, вместе пойдём утром к морю — а во второй половине дня начнём. Соберём всё здесь, и отсюда выйдем на платформу к последнему рейсу вагона. Ах да, забыл! Теперь получается, есть время предварительно побывать на месте. Нет, это лишнее… Итак, планируем на завтрашний вечер. А пока надо внести лестницу в дом, — добавил Лартаяу, снова пытаясь поднять её. — Нет, одному трудно…