49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко

– Закройте рот платком. Обопритесь на меня.

В дыму мелькнул отблеск огня. Женщина закашлялась и разрыдалась.

– Поздно.

– Нет. Мы выберемся.

– Ребенок…

– Соберитесь. Пока вы живы, жив и он.

Чжина сама уже надышалась дымом. Сознание мутнело, все тело словно обожгло и ломило. Превозмогая боль, она из последних сил поддерживала женщину. Впереди показался свет. Еще чуть-чуть. Совсем немного. И в этот момент пламя, перекинувшись на склад, взметнулось. С грохотом рухнула панель перекрытия, накрыв их обеих. Чжина… заслонила собой женщину.

Вону захлопнул книгу жизни Соль Чжины. Тихий остров. Расстилавшаяся перед глазами красота казалась неправдоподобной, обманом. Где-то еле слышно упал цветок камелии.

– Прости. Я умерла, – заговорила Чжина.

Вону молчал. Он крепко зажмурился, глотая подступившую боль.

– Ты с ними встречался? С людьми с острова.

Тот опустил голову.

– Ю Ису и Пак Покхи, Ан Чжихо и Ку Чхансу – они были в моей жизни. Когда смерть показалась слишком жестокой, слишком несправедливой, когда я не могла в нее поверить и перечитывала свою жизнь снова и снова, я поняла: именно они держали меня тогда, когда мне хотелось умереть. Ты ведь говорил, Вону: читать чью-то книгу – значит читать не смерть, а жизнь. Кажется, теперь я понимаю эти слова. В каждый момент, когда становилось невыносимо, все равно находилось что-то хорошее. Что-то, за что хотелось быть благодарной. В решающие мгновения кто-то обязательно протягивал мне руку. Как ты и говорил, моя жизнь вовсе не имела трагического финала.

– Но… – начал Вону.

– Я не жалею о своем последнем выборе. Ты ведь тоже был таким человеком. Мне только жаль, что я не помню конца Чжу Хондо, что не смогла прожить как Соль Чжина до ста лет. Прости.

Чжина улыбнулась влажными от слез глазами, но Вону не обернулся.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

Не поднимая головы, он поглаживал книгу жизни Соль Чжины. Его профиль застыл, словно высеченный из камня. Он сдерживал накатывающую скорбь.

– Нет.

Шея Вону покраснела. Его было жаль: он казался бесконечно одиноким, тревожным. И от этого сердце болело еще сильнее. Это было последнее чувство, что осталось у Чжины.

Она протянула руки и обняла Вону.

– Для меня и жизнь, и смерть были приемлемы. Потому что был ты.

– Бари.

Шлеп. Кот посмотрел на упавший на пол цветок. И снова – шлеп. Сунджа сложила опавшие камелии в корзину. Бари моргнул своими ярко-желтыми, как тычинки камелии, глазами и посмотрел на женщину. Встретившись с этим странным, почти мистическим взглядом, она вдруг вспомнила: значит, когда-нибудь… когда зацветут камелии.

Сунджа – уже немолодая, в черном пальто – медленно катила инвалидную коляску, в которой сидела хрупкая женщина. На той был кардиган цвета слоновой кости, на шее красный шарф. Она молчала. По ее лицу невозможно было прочесть эмоции: чуть постаревшая, но с глубоким, задумчивым взглядом, она походила на женщину с тайной – тихую красавицу.

– Какое прекрасное солнце, – сказала Сунджа. – Похоже, весна собирается прийти.

Снег с прогулочной дорожки еще не сошел, но там, куда падал солнечный свет, из земли уже проглядывали зеленые ростки. Сунджа остановила коляску. Прямо среди снега распускался красный цветок.

– Камелия. Какая алая… совсем как ты, Чжу Хондо.

– Салон «Камелия»… – тихо произнесла женщина в коляске.

– Ты помнишь?

– Вону…

«Ты помнишь Вону? Чжи Вону нет в живых».

Правда больно кольнула. Истина всегда говорит тихо, но от этого не менее жестоко. Однако Сунджа не смогла озвучить даже ее.

– Кто вы? – спросила Хондо, глядя на нее.

Хондо, которая считалась пропавшей без вести. Что случилось с ней на войне? Что она видела, слышала, пережила? Воспоминания растаяли, словно чистый белый снег. Что могло полностью, так беспощадно стереть прошлое?

– Я твой друг, – ответила Сунджа.

– У вас добрые глаза, – сказала Хондо, вглядываясь в нее.

– Я скоро уйду далеко. Пришла попрощаться. – Сунджа положила ладонь на грудь, переводя дыхание. – Мы еще встретимся? В салоне «Камелия».

– Вону…

– Да. Чжи Вону, Чжу Хондо, Ё Сунджа. Все вместе.

Сунджа опустилась на колени перед коляской и посмотрела Хондо в глаза. В чистом, беззащитном взгляде, словно у младенца, только что появившегося на свет и не знающего мира, отразилось лицо постаревшей женщины.

– Что сейчас осталось в твоем сердце?

– Любовь…

– У тебя очень хорошее сердце.

«Последнее оставшееся чувство и одновременно заново рожденное. То, что и сейчас позволяет тебе жить».

Сунджа крепко сжала руку Хондо.

– Я пойду первой и оставлю дверь открытой. Но ты иди медленно. Осторожно.

На сложенные руки пролился яркий теплый свет. Они сидели рядом, греясь на солнце. Где-то у подножия молодого кустика камелии, приподнимающего лепестки, тихо упал комочек снега. Маленькое, тихое событие. Оно утешало. Приходить и уходить. Цвести и увядать. Встречаться и расставаться. Возвращаться и отправляться в путь. Течь, иссякать, замирать и растворяться в жизни.

«Спасибо».

У каждого человека бывает миг, когда он распознает истину своей жизни. Как сейчас. Сунджа улыбнулась этой минуте, этой жизни, самой себе в этот миг, когда мир раскрывается в своей тихой простоте.

Хозяйка салона выбрала из принесенной корзинки цветы – бутоны камелии, не успевшие распуститься и опавшие слишком рано. Она аккуратно отделяла лепесток за лепестком, сушила и обжаривала, чтобы приготовить камелиевый чай. Даже то, что кажется бесполезным, в этом мире имеет свое назначение. Чай – первое, что подают душам, только что пришедшим в салон. Теплая чашка, способная согреть, пока тихий голос озвучивает истину.

Чжина бесшумно подошла помочь. От нее веяло прохладой, словно от человека, долго блуждавшего по зимней ночи. Кожа была холодной.

– Чаю? – предложила мадам и налила горячую воду.

Чжина молча держала чашку, бледная и спокойная.

– Мне нравились картины Шагала, – сказала она. – Странные и красивые.

– А для меня эта картина как цветок. Смотришь – и сразу становишься счастливой.

– Два человека на картине похожи на души. Они парят, кружатся, как ветер, перепрыгивают даже через смерть. Такая странная и прекрасная любовь. Но почему, как вы думаете, картина называется «День рождения»? – Голос девушки звучал тоскливо.

– Чжина, что сейчас осталось в вашем сердце? – спросила Сунджа.

Немного подумав, та тихо ответила:

– Любовь…

– У вас по-прежнему доброе сердце.

Чжина удивленно подняла глаза:

– Мы уже когда-то говорили об этом?

– Как вы думаете, которая сейчас у нас встреча?

В теплой чашке чая мертвый цветок камелии вдруг распустился во всей красе.

– Мадам… – окликнула Чжина. – Простите меня. Я умерла.

– Не стоит извиняться за смерть. И жизнь, и смерть принадлежат только вам. Неважно, Чжу Хондо вы или Соль Чжина, вы мой друг, сдержавший обещание.

– Я еще даже не начала оплакивать свою жизнь. Мадам, вы поможете мне пережить это?

– Конечно. Здесь, в салоне «Камелия». – Сунджа крепко сжала руку девушки. – С возвращением.

Сколько можно узнать о человеке за целую жизнь? И все же бывают мгновения, когда мы узнаем друг друга с первого взгляда. Бесчисленные мгновения и бесчисленные «если бы» переплетаются, связываясь в длинную нить. Пройдя через несчетное множество мгновений, мы наконец