Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

- Все нормально. Нико может остаться здесь, а ты заберешь его на обратном пути. Он все равно спит, - предлагаю я.

Йонас смотрит на меня с сомнением и грызет нижнюю губу. Ему не по себе.

- Может, мне хотя бы сообщить его матери, - задумчиво говорит он.

- Зачем ее беспокоить? Нико не так уж плохо. Когда вернешься, он наверняка выспится и почувствует себя лучше. Может, даже сможет сам доехать домой. Сон иногда творит чудеса.

Йонас двигает нижней челюстью, что напоминает мне жующую корову. Неприятный жест. Ему нужен лишь небольшой толчок, который я сейчас ему словесно даю.

- Все действительно в порядке. Если тебе так срочно надо, поезжай по делам. Сколько это займет?

Его взгляд все еще задумчив, когда он смотрит на меня.

- Часа два примерно.

- Ну, тогда вперед! Через два часа заберешь его и отвезешь домой, если ему не станет лучше. До тех пор он преспокойно отдохнет в гостевой комнате и восстановится.

Наконец Йонас кивает и шарит в кармане брюк в поисках ключей от машины.

- Спасибо. Я поспешу, - говорит он.

Йонас

Уф, это было странно. У меня чувство, что я бросил Нико. Сначала я вообще не заметил, что господин фон Хольстен завел его в дом. Разгрузка садовой техники была настолько захватывающей, что я смотрел только на нее. Да, я знаю, я плохой друг. Я сам себе это говорю. Почему Нико не остался дома в постели, если ему так плохо? Мы могли бы забрать его машину и завтра. Теперь я в дерьме, потому что мне срочно нужно кое-что сделать, и я не хочу ехать туда-обратно. Надеюсь, все обойдется. Если с моим другом что-то случится только потому, что мне было лень отвезти его домой, я себе этого никогда не прощу. Глубокий вдох, Йонас.

Хотя я пытаюсь убедить себя, что все в порядке, карусель мыслей крутится все быстрее. Что, если у Нико ужасный побочный эффект от лекарств? Что, если ему так плохо, что нужна больница? Почему я не сообщил его родителям? Почему оставил его у почти незнакомого человека, который и мне самому не по себе? Как я мог быть таким безответственным? Почему я просто не запихнул Нико в машину? Почему хотя бы не заглянул к нему и не убедился сам, как он? Господин фон Хольстен может мне много чего рассказать. Кто знает, сказал ли он правду. Черт! Я резко кручу руль вправо, чтобы успеть на следующий съезд. Сзади кто-то сигналит, и я поднимаю руку в извиняющемся жесте. Едва успел. Мне нужно развернуться, вернуться и проверить Нико. Плевать на встречу! Друг важнее. Какой же я идиот.

Волоски на шее встают дыбом, когда я пытаюсь развернуться. Внезапно я точно знаю, что с Нико что-то не так. Виноват ли в этом мой работодатель или физический сбой, не знаю, но что-то не так. Мне нужно спешить! Светофор передо мной уже красный, но я жму на газ. Успею! Тормоза визжат. Краем глаза я вижу, как что-то большое надвигается на меня. Блядь, - последнее, что я думаю, потом мою машину разворачивает, я бьюсь головой и плечом. Срабатывает подушка безопасности. Что-то со всей силы бьет меня в лицо, и я вижу звезды. Что произошло? Авария? Я слышу людей, которые перекрикиваются, и отчаянно пытаюсь остаться в сознании. Голоса становятся тише, свет темнее. Мои веки дрожат. Что-то влажное стекает по виску. Мой телефон! Мне нужно позвонить родителям. Моя машина. Что случилось? Я не могу пошевелить рукой. Издалека я слышу сирены, или мне только кажется? Помощь идет. Я закрываю глаза.

Том

Я все еще лежу связанный на полу. Он пытался затащить меня в камеру, но я оказался слишком тяжелым для него. Преимущество или недостаток? Я правда не знаю. Вообще-то это совершенно неважно. Я таращусь на труп парня, которого он просто оставил висеть после того, как извлек печень. Для него нетипично не позаботиться об остальном. С ужасом замечаю, что мне почти все равно, когда я смотрю на эти человеческие останки. Это значит, что я постепенно тупею? Что насилие и смерть для меня больше ничего не значат? Или я на пути к тому, чтобы отдать свой разум, как пальто, которое больше не нужно?

Мертвый находится от меня примерно в двух метрах. Это был молодой человек, думаю, лет восемнадцати. Его брюшная полость открыта передо мной, опустошена, как шкаф, который вынесли на свалку. Виктор на этот раз развел такое свинство, как никогда. Что было иначе? Почему он не мог поступить с этой жертвой так же рутинно, как всегда?

Парня, вопреки всем опасениям, мне не жаль, и это второе, что меня пугает. Когда умер Кевин, я был эмоционально в исключительном состоянии. Сейчас я не чувствую ничего. Виктор как-то сказал, что мертвого зовут Леон. Мне пришлось наблюдать, как он по нескольку раз в день мучил его трубкой, которую засовывал ему в глотку, чтобы откормить. Тогда мне было его бесконечно жаль, особенно пока он еще не был таким апатичным, пока еще хныкал и сопротивлялся. Позже я должен был его помыть и позаботиться о нем. Леон. Красивое имя. Я рад, что малыш ничего не почувствовал. Может, поэтому я не чувствую себя так ужасно, как при прежних жертвах. Леон был практически уже мертв, когда фон Хольстен вспорол ему живот. Мне вдруг вспоминается злой волк из сказки, которому вспороли живот и набили его камнями. Может, ток нанес больше вреда, чем я думал? Почему я чувствую себя так странно?

Мои мысли скользят обратно к Кевину. Он лежал на полу, как я, только не был связан. Я подбивал его не сдаваться. Почему же я тогда лежу здесь так бесполезно? Разве я не могу что-нибудь сделать? Если Виктор был таким небрежным при забое, он, возможно, забыл и что-то еще. Оружие? Мгновенно я снова полностью оказываюсь здесь. Шок адреналина накрывает меня. Такое чувство, будто кто-то вставил мне новые батарейки. Я пытаюсь сесть, чтобы лучше видеть. Руки и ноги связаны, но не друг с другом, так что я могу встать на колени. К сожалению, вместе с энергией вернулась и эмпатия. Как я мог думать, что смерть Леона мне безразлична? Он был еще так молод и, видимо, слишком доверчив, иначе фон Хольстен не заполучил бы его. Он падок на молодое мясо. Я здесь самый старший.