Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

– Шо, понял? – с мнимым сочувствием поинтересовался Богдашка и больно схватил его за ляжку. – Глядь, какие жирные! Я этак с вами до Киева дойду! Ты присаживайся, красавица.

Светка села на краешек бревна и прилежно сложила руки на коленках. Один из заплетенных матерью белых бантов в ее волосах распустился, и девочка принялась его поправлять, не замечая голодный взгляд хозяина жуткой берлоги. Жорке хотелось крикнуть ей: «Беги, дура!» – но он был больше озабочен своей судьбой. Он осматривал крутой склон оврага: спуститься-то легко, а подняться быстро не выйдет.

Оскалившись, Богдан спросил:

– Чего желает дама? Кофею, чаю?

– А чай есть? – доверчиво спросила Светка.

– А ни хера нету! Есть только одна сладенькая девочка…

– Дядько, отпусти нас, пожалуйста… – попросил тихо Жорка, скрючившийся в углу ямы, у самого выхода, недалеко от собаки. – Мы никому не скажем…

– Не скажете, як же! И на кой хер вас отпускать? – Богдан, ухмыляясь, достал из кармана тонкое шило. – Жаль, сигарет у вас нема. Но зато какие попки славные… Хорошенькие вы ребятишки…

– Дядько, вы чаво?..

Тут Богдан неожиданно схватил Светку за волосы; банты блеснули серебрящейся на солнце лентой, и жалобно затявкала привязанная собака, и задвигались кирзовые сапоги на влажной после вчерашнего дождя земле. Дальше Жорка помнил слабо. Он смотрел на ленту, слушал рычание Богдана, слившееся с собачьим рыком и чьим-то тоненьким писком. Писк перерос в стон, стон превратился в крик, крик стал утробным кряхтеньем и бульканьем, а затем послышалось похотливое монотонное пыхтение. После очередного долгого стона на землю брызнула кровь, и раздвинутые девичьи ноги безвольно обвисли. Одна черная туфелька упала с ноги, закатилась в угол. Собака нервно схватила ее и уставилась на мальчика красными глазами.

Позже Богдашка запалил костер, поставил котелок с водой, а через некоторое время собрал куски отваренного мяса и взялся пихать Жорке в рот.

– Жри давай, тебе силы нужны. Скоро сниматься, своими ножками пойдешь, я тебя не понесу.

Хуже всего – Жорку не приходилось заставлять. Глотая слезы, он жадно впивался зубами в побелевшее от варки мясо и едва сдерживался, чтобы не попросить добавки.

А по-настоящему страшно стало, когда Богдашка как-то странно поглядел на Жорку, а после достал из кармана бушлата все такие же ослепительно-белые ленты бантов и поманил мальчика к себе.

– Поглядим, на что еще ты сгодишься…

Жорка не помнил, как ему удалось выбраться. То ли сточенный, но острый как бритва нож попал под руку. То ли Богдашка, умаявшись с Жоркой и наевшись от пуза, закемарил. А может быть, он и вовсе отпустил мальчика сам за покладистость. Жорка не знал, что именно произошло в последнюю ночь в том овраге. Осталось единственное воспоминание – как он бежал, бежал прочь, размазывая слезы по грязному лицу, не обращая внимания на хлещущие ветки и заросли жгучей крапивы, чувствуя противную сытость в брюхе.

Убежать от Богдашки так и не удалось. Голос зверя навсегда остался с Жоркой – стоило лишь уснуть, как он слышал и рычание собаки, и жалобный стон Светки, и урчание собственного желудка. Кажется, Богдашка кричал вслед: «Я найду тебя, падла!» Жорка знал, что найдет. Его ведь, Богдана, так никто и не поймал – в овраге позже обнаружили лишь кровь и останки разделанной на мясо собаки. Труп Светки беглый зэк унес с собой.

Позже их голоса – обвиняющий детский Светки и грубый взрослый Богдана – Жорка стал слышать все чаще и чаще. Где бы он ни был – в Киеве или в Москве, в Шахтерске или Рудногорске, – всегда ему являлся образ того бегства среди сосен, и виделись раздвинутые окровавленные ноги, и слышался крик позади. И каждый раз казалось, что он бежит по августовскому лесу там, в далеком детстве, слушая раздающееся за спиной пыхтение зверя.

Со временем звуки погони стали привычными. Голос зверя догнал Жорку, стал его собственным, слился с его существом.

Ему не удалось сбежать.

* * *

Институт исследований сна.

Меджурнал наблюдений. Заметки доктора медицинских

и психиатрических наук, профессора Лисицына

Бориса Ефимовича.

17 августа.

Бдящий находится в состоянии перевозбуждения. Параноидален, склонен опасаться резких движений и яркого света. Постоянно требует убавить освещенность в камере. В требовании было отказано. Также просил снизить дозу стимулирующих препаратов. В просьбе было отказано. Кроме того, пришлось разграничить его общение с персоналом: ввиду анонимности подопытного среди персонала наблюдается некоторого рода эмпатия по отношению к Бдящему. Недавно был вынужден отстранить от работы медсестру, которая тайно пронесла в палату Бдящего марлевый бинт, чтобы тот мог завязать глаза. Тягостное бодрствование Бдящего странным образом передается также персоналу, все чаще я замечаю, что санитары на работе зевают, ходят с мешками под глазами. Нужно провести ротацию.

18 августа.

Бдящий продолжает галлюцинировать. Теперь он не таясь препирается с «голосами». Недавно я застал дежурного санитара в полилоге с подопытным и неким «третьим». Удивителен тот факт, что санитар обращался к незримому собеседнику уважительно, не иначе, как «Богдан Егорыч», в то время как сам Бдящий обращался к нему «Богдашка». Налицо индуцированный психоз. Санитар отстранен от работы с занесением в служебную характеристику и личное дело.

* * *

Рапорт майора КГБ ГПУ Карого Алексея Михайловича.

Секретно, Центр. Недельный отчет.

Код безопасности 429.

19 августа.

Приехал сегодня в ИИС, чтобы проверить состояние Бдящего и пообщаться с Лисицыным. Подопытный чувствует себя неважно, но по-прежнему бодрствует. Что от него, собственно, и требуется.

Больше меня удивило состояние самого профессора и его персонала. Медсестра, открывшая мне дверь в отделение, пожаловалась на недосып, когда я заметил ее покрасневшие глаза. Лисицын тоже удивил состоянием сомнамбулы. На вопрос отмахнулся, сказал, что у них, психиатров, профессия такая, нервная. Естественно, так как я обязан читать его медицинский журнал (в том числе и заметки), я удивился, увидев там следующие странные записи.

* * *

Меджурнал наблюдений.

19 августа.

Бдящий окончательно потерял человеческое обличье. Шизофазические приступы практически не прекращаются, подопытный постоянно разговаривает сам с собой (со своими «голосами») и как будто едва успевает отвечать. Удивительно, но временами мне кажется, что я могу понять, о чем они говорят. Слов не разобрать, но совершенно четко возникают ассоциации с оврагом, тощей дворнягой и почему-то белыми бантиками. Почему же его так заклинило на этих бантиках?

20 августа.

Это ненормально. Совершенно необъяснимо. Сегодня я обнаружил у себя на руке укус. Зубы явно нечеловеческие. Возможно, собачьи. Вернее, невозможно, совершенно невозможно. Неужели