Формула любви. Руководство к обретению себя и внутреннему преображению - Сергей Николаевич Лазарев

Я читал достаточно много книг. Если я чувствовал серьезность информации, то уже ее не забывал: помнил и через десять, и через двадцать, и через пятьдесят лет. Когда-то мне попалась книга о Федоре Шаляпине. Там рассказывалось о совете, который перевернул всю его жизнь и сделал великим певцом.

Суть совета была проста: когда выходишь на сцену, не думай о том, как ты поешь, думай о том, что ты чувствуешь. Шаляпину сказали: «Пой не горлом, а душой. Пока артист боится за связки или технику, его энергия зажата. Но как только он отдается чувству и любви к образу, его голос обретает магическую силу, которая покоряет миллионы. И еще: твое творчество не должно быть привязано к тебе, оно должно существовать как бы отдельно. Представь: когда ты поешь, твой голос выходит из тебя и начинает жить самостоятельно, улетая в небо».

Иными словами, человек должен почувствовать, как внешняя связь с его творением разрывается — именно тогда приходит успех. Многие же творческие люди ведут себя как родители, которые мертвой хваткой держат ребенка за руку. Правильное отношение к творчеству — это умение дать своему произведению такой энергетический импульс, который позволит ему не зависеть от создателя.

Помню, как более двадцати лет назад случайно увидел телепередачу о молодых талантах. Там участвовала девушка, ставшая впоследствии известной певицей. Тогда ей было шестнадцать, она пела, стесняясь и боясь. Одна маститая артистка сказала ей: «Если хочешь стать певицей — не бойся. Не смей подавлять свое желание петь! Начинай кричать, кричи изо всех сил, не тормози. Хочешь научиться петь — научись быть смелой. Без смелости ты ничего не добьешься».

Я потом анализировал ее слова и понял, что она очень тонко чувствует природу таланта. Мы часто оцениваем способности по физическим критериям, но талант — это прежде всего умение чувствовать энергию. Чтобы она пошла, нужно преодолеть страх — не уничтожить его, а сдержать и подчинить себе. Только тогда мы можем чего-то добиться. Уверенность в себе и своих возможностях — это основа успеха. При этом наши эмоции должны работать в двух режимах: нужно быть бесстрашным и активным, но в то же время осторожным, чтобы не превратить любимое дело в процесс самоизноса.

Освобождение творческой энергии невозможно без еще одного качества — искренности. Неискренний человек подавляет свои чувства, а когда чувства закрыты, они перестают работать. Энергия падает, и ничего нового человек уже не создаст.

Недавно я слушал выступление одного артиста. Певцом в строгом смысле слова его назвать было трудно — вокальные данные были посредственными, однако зал аплодировал: в его исполнении было что-то, что покоряло людей. Я пытался понять, в чем его секрет, и потом осознал: при скромных исходных данных он ведет себя абсолютно правильно. Он не стесняется, ни от кого не зависит, не боится и полностью уверен в себе. Он не демонстрирует умение «держать ноту» — он транслирует чувства. Это происходило настолько естественно, что слушатели начали получать истинное удовольствие.

В творчестве есть два аспекта: процесс и результат. Мы привыкли оценивать результат: взял высокую ноту — значит, профессионал. Однако у некоторых профессионалов при этом исчезает открытость и живая активность чувств. Они просто «тянут ноту», считая, что этого достаточно. Нам же в первую очередь нужна их душа. Когда артист на сцене, нам важен не столько красивый голос, сколько искренность и глубина его чувств.

Поэтому, когда человек не боится быть искренним, когда он готов раскрыть свою душу, возникает потребность в энергии — и она начинает течь. Умение открываться, не боясь боли, — это путь к приумножению творческого потенциала.

И еще важный нюанс: когда человек к чему-то стремится, внутренний импульс должен быть достаточно мощным и стабильным — только тогда идет накопление созидательной энергии. Если же человек выдал яркий старт, а затем остыл, ему приходится не продолжать, а каждый раз начи- нать все заново, и шансы на успех падают.

Как-то раз я беседовал со своей старой знакомой об искусстве. Я отправил ей сообщение с фотографией своей картины с оливковыми деревьями, которые, на мой взгляд, получились неплохо.

Женщине работа понравилась. Она сказала, что на мои картины можно смотреть бесконечно долго, и поинтересовалась:

— А что нужно для того, чтобы так писать? Мой дядя был художником, — добавила она. — Сначала он писал картины, а потом переключился на реставрацию церквей. Как-то я зашла к нему и увидела в зале учеников, которые пытались писать картины, но ни у одного из них ничего не получалось. Я тогда подумала: творчеством, наверное, нужно заниматься в одиночестве. Когда вокруг много лю- дей — это мешает.

— В принципе, в этом есть резон, — ответил я. — Когда ты один, легче сконцентрироваться на образе, ты взаимодействуешь с ним напрямую. А когда много людей, концентрация снижается. Мастерство, наработанное годами, конечно, никуда не денется, но то, что мы называем вдохновением, может уйти. Для того чтобы написать картину, — продолжил я, — нужны две составляющие. Первая — это школа, то есть то, чему тебя обучили, и вторая — это вдохновение. Последнее зависит от самого художника. Когда человеку сложно пробудить в себе вдохновение, он опирается только на школу — и в его работах нет радости. Когда же художник руководствуется исключительно вдохновением, видна слабость техники, что тоже снижает качество. Хотя 80% великих художников были самоучками, учиться ремеслу все же необходимо.

Раньше я глубоко не задумывался о том, как рождается полотно, но после этого разговора меня озарило. Почему эти оливковые деревья у меня получились такими цельными? Я понял, как это произошло.

Картина никогда не создается по частям. Сознание пытается собрать целое из отдельных элементов, анализируя и сравнивая. Подсознание же, наоборот, охватывает все единым взором. В подсознании картина уже завершена: ты видишь начало и финал одновременно — время как бы сжимается. Мои друзья, учившиеся в академии, говорили: «Начинать картину надо чувством, а заканчи- вать — умом». То есть импульсом служит пришедший образ, всплеск чувств. Если этого нет, искусства не будет — будет подделка.

Как появляется образ? Скульптор Бранкузи, учитель Модильяни, говорил: «Шедевр создать легко, трудно создать состояние, в котором он рождается». Как формируется это состояние? И вдруг я это понял.

Я замечал: картина сначала созревает внутри — я ее уже вижу, остается лишь запечатлеть ее на холсте. Раньше я смотрел на оливы глазами профессионала: оценивал, сравнивал, запоминал. Но