Время перемен. Руководство по выживанию в современном мире - Сергей Николаевич Лазарев

Импрессионисты стремились выразить содержание, размывая форму. Форма перестала быть четкой, она стала дрожащей, зыбкой. Через эту колеблющуюся, неопределенную форму легче было почувствовать содержание — те чувства, которые испытывал художник, глядя на окружающий мир, тот восторг, который он ощущал, любуясь красотами природы и людьми.

Если бы вера в Бога росла, тогда форма и содержание находили бы точки соприкосновения и искусство развивалось бы дальше. Но вера в Бога угасала. Слабели чувства любви и единения, слабела жертвенность. Поэтому художники, не ощущая и не находя содержания, начали просто ломать форму в надежде, что получится что-то новое и это новое оживит чувства. Они не понимали, что чувства питаются любовью, а не разрушением.

Процесс разрушения формы продолжился. Появились кубисты, фовисты — П. Пикассо, А. Матисс и другие. Они уже не просто интуитивно размывали форму, а целенаправленно разрушали форму как таковую. Это было разрушение ради разрушения. Потому и возник «Черный квадрат» К. Малевича, который художник провозгласил «нулем форм». Это был символ отрицания, обнуления всей предшествующей живописи.

Затем появляется Сальвадор Дали, который стал разрушать уже не только форму, но и содержание. Его эксперименты и воспевание уродства — это, по сути дела, гимн разрушению не только формы, но и содержания человека, его чувств, его привычного восприятия мира. Но без любви к Богу разрушение образа человека на всех уровнях может привести только к проблемам с психикой.

Помню, когда мы с моей 10-летней дочкой были в музее С. Дали, она спросила: «А кто такой маньяк? Мне кажется, Сальвадор Дали — это маньяк». Я удивился, потому что был уверен, что дочка даже слова такого не знает. А она, оказывается, знала и сразу же почувствовала суть живописи С. Дали.

У этого музея, который он проектировал сам, весь периметр крыши увенчивается яйцами. Яйцо — это символ жизни. То есть суть живописи С. Дали — скрытое поклонение и обожествление жизни, а это означает, что у художника была агрессия к жизни.

Кстати, этот музей напомнил мне «Саграда Фамилия» — храм Святого Семейства в Барселоне, творение испанского архитектора А. Гауди. В принципе, это то же самое направление. Храмом это сооружение я бы не назвал. По моему мнению, это пародия на католический храм, которая отдает откровенным дьяволизмом.

Первое, что меня поразило в «Саграда Фамилия», — это фрукты на остроконечных крышах. Затем я обратил внимание на весь собор в целом, и у меня возникло неприятное ощущение, что он сделан, в лучшем случае, из грязи. Неровная поверхность как будто замазана чем-то коричневым.

Все, что человек ставит выше Бога, он должен потерять. Всё, чему и кому мы поклоняемся вместо Бога, должно быть разрушено. Поклонение рано или поздно всегда сменяется презрением и желанием разрушить то, чему мы поклонялись, — таковы законы Вселенной.

В самой архитектуре музея С. Дали уже видна патология — отречение от Бога и поклонение жизни, удовольствиям, наслаждению. Недавно я посмотрел биографический фильм о Сальвадоре Дали, и многое стало понятным. Как выяснилось, у художника были тяжелые нарушения психики.

А собор «Саграда Фамилия» — это патология целенаправленная. Когда боковые фасады храма украшают корзины с фруктами, то есть с едой, это означает, что Бога заменил желудок. У тех людей, которые, посещая этот храм, восхищаются им, подсознательно начнет усиливаться желание поесть, набить свой желудок. И тогда уже бесполезно будет говорить о каких-то ценностях, о любви, о дружбе, о милосердии, о великодушии…

Как я узнал недавно, в Испании самый низкий во всей Европе показатель рождаемости. Это означает, что Испания реально вымирает. Я думаю, подобные сооружения и соборы, которые призывают к торжеству желудка, также сыграли свою роль в нравственном разложении и вымирании испанцев.

Наверное, смерть архитектора Гауди, автора этого зловещего сооружения, не случайна: он был сбит проезжавшим мимо трамваем, который в то время олицетворял технический прогресс и развитие. Гауди, которого приняли за нищего, не получил своевременной медицинской помощи и скончался в больнице.

Неслучайно этот храм остался недостроенным. Его строили исключительно на пожертвования прихожан. Народ должен был сам решить, достраивать храм или нет. У испанцев оказалась хорошая интуиция: денег на завершение строительства никто не дал.

Но времена меняются, Европа теряет нравственные ориентиры, и сейчас храм Гауди достраивают. Билет туда стоит достаточно дорого, но впечатление, которое возникает внутри этого храма, удручающее: колонны похожи на исковерканные деревья, которые тянутся к дырам в небе. Это, по сути дела, закодированная в камне программа самоликвидации.

Когда я был в этом храме на экскурсии и смотрел на радостных туристов из разных стран, которые там фотографировались, я думал о том, что все, что человек воспринимает с радостью, проходит в его подсознание, в его душу и закрепляется там. Убеждение, что этот собор — великое произведение замечательного мастера и поэтому там обязательно нужно побывать, все посмотреть и запомнить, подобно яду в конфетке, который действует не сразу, но безоговорочно.

Мои знакомые рассказывали, как в Австрии зашли в какой-то музей искусства и увидели на двух этажах этого музея одно и то же: скульптуры и изображения голых мужчин. Сейчас это называется искусством. На самом деле, это поклонение жизни уже в крайних формах, — далее следует самоликвидация.

Кроме физического тела, человек обладает телом временны́м, то есть телом не только в пространстве, но и во времени. В своем временно́м теле человек опирается на три точки: прошлое, настоящее и будущее. Диагностируя пациентов, я смотрел на расположение этих временны́х точек. Если будущее подтягивается к настоящему, это значит, что у человека нет будущего. А если временны́е точки смещены к прошлому, это означает неизлечимое заболевание или скорую смерть.

Художник, обращаясь к своей душе, к своему подсознанию, вольно или невольно является ясновидцем, он видит и чувствует будущее и запечатлевает его на своих полотнах. Если у художника нет будущего, то он, отражая отсутствие будущего, фактически ускоряет процесс распада и гибели.

Если присмотреться к современной западной живописи, то становится очевидно, что она отражает уже крайнюю степень поклонения вожделению, насилию и смерти. Как бы ни пытались западные художники создать что-то сто́ящее, от этой тенденции угасания и смерти они никуда не уйдут.

Как известно, есть картины, которые считаются про́клятыми, — например, картина Э. Мунка «Крик». В этой картине воплотилось состояние ужаса, которое резонирует с душой того, кто смотрит на это полотно. А когда подобное состояние у человека длится долго,