Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

Мария дас Дорес и ее сын пришли в изумление. Слышно было лишь монотонное поскрипывание колес.

— Почему вы с таким недоверием уставились на меня? Аристидес Феррейра выступал за освобождение рабов. Вы будете свободны!

Только теперь до обоих дошло, что, несмотря на все пережитое, возможно, новое, лучшее будущее действительно ожидает их. И все же в сердце Рафаэла все еще кипела ненависть, которую не в силах были заглушить самые счастливые повороты судьбы...

Минуло тринадцать лет. Фазенда все еще была цветущим имением, пожалуй, даже богаче, чем прежде. Большой белый дом Феррейры все так же стоял посреди плодоносных тенистых садов и плантаций, но положение рабов на фазенде не изменилось. Из маленькой живой девчушки Сеньорита выросла в полную достоинства молодую женщину с правильными чертами лица и смышлеными темными глазами. Полковнику Феррейре, твердой рукой управлявшему своей империей, был пожалован титул барона, и он относился к этому как к само собой разумеющемуся; особенно большой невзгодой для рабов поместья было то, что Сеньорита теперь училась в столице провинции и не могла выступать в их защиту. Не раз бывало так, что страдавший под ударами кнута раб заклинал судьбу, чтобы та послала ему в этот момент Сеньориту.

Потому все рабы очень обрадовались, когда отец Жозе, дружественно настроенный священник из города, нанес полковнику визит вежливости и привез с собой известие, что Сеньорита вскоре вернется из столицы провинции домой.

— Телеграф столь же мало соблюдает тайны, как и исповедальня,— ответил с улыбкой священник на вопрос барона об источнике этой информации.— Начальник станции просил засвидетельствовать господину барону свое почтение и сообщил, что Сеньорита прибудет сегодня с дневным поездом.

— А я все жду и жду весточки,— начал распаляться барон,— и теперь узнаю таким путем, что моя дочь возвращается домой! Твоя дочь сошла с ума, донна Кандида, она едет одна! В наше-то время! — возбужденный, он расхаживал взад-вперед по пышно убранному холлу господского дома.— Все ее никчемные занятия привели к тому, что она уже не знает, как подобает даме вести себя! Ну, пусть только покажется! Я вправлю ей мозги!

Не только в доме барона ожидали возвращения ребенка в семью, но и в доме адвоката доктора Фонтеса. Однако и здесь к радости примешивалась грусть. Родолфо Фонтес закрыл свою контору в Сан-Паулу и был на пути в родной город Араруну. Донна Инес, практичная и деловитая жена адвоката и мать Родолфо, с нетерпением ждала возвращения сына. Рикардо, его младший брат, также радовался предстоящему приезду Родолфо. Доктор Фонтес мучился сомнениями. Чаще всего его видели с опущенной седой головой — его заботили карьера и будущее сына.

— Хотел бы я знать, что у него на уме,— сказал он однажды задумчиво.— Я кое-что прослышал. Кажется, этот глупец вступил в республиканскую партию.

Рикардо, подвижный и жизнерадостный юноша, которого многие считали неисправимым мечтателем, прислушался. На его лице отразилось неподдельное удивление.

— Мой брат? Республиканец?

— Ну и что? Чему ты радуешься? — Доктор Фонтес совсем не разделял настроения своего младшего сына.— Это означает, что с момента своего появления в Араруне он станет заклятым врагом барона!

— Ты шутишь, отец!— Рикардо иронически улыбнулся.— Ты не можешь так серьезно говорить...

— Нет, я не шучу! Я сейчас серьезен как никогда! — По всему было видно, что адвокат на самом деле весьма озабочен. Голос его вдруг стал подавленным и тихим: — Легче нам от его возвращения не станет...

— Лодка должна быть где-то поблизости!

Жустиньо, один из самых сильных и выносливых рабов имения, вместе с Фулженсио, Тобиасом и Педро обшаривал заросли кустарника на берегу небольшой речушки, прорезавшей владения барона совсем рядом с сензалой рабов. Москиты с жужжанием носились над водой, и кваканье гигантских лягушек в камышах звучало, казалось, угрожающе. В воздуже чувствовалось напряжение; недобрая спешка, ощущение загнанности владели всеми, хотя охранники вряд ли заметили побег.

— Вот она! — Жустиньо обнаружил лодку, которую для беглецов припрятал Себастьян, домашний раб.— Бежим быстрее,— торопил он,— пока нас не настиг Бруно!

Рабы пошли вброд вдоль по мелководью берега и забрались в лодку, которую придерживал одной рукой Жустиньо.

Последним в лодку влез Фулженсио, но он не отпускал руки Жустиньо, помогавшего товарищам сесть в неустойчивое суденышко.

— Брат, поплывем с нами. Я не могу тебя оставить здесь! — настаивал он. Но Жустиньо был непреклонен, так как знал, что ему необходимо остаться в имении.

— Отправляйся с остальными, торопись! Когда-нибудь мы снова увидимся.— Жустиньо с силой оттолкнул лодку, двое рабов взялись за весла, и вскоре она уже достигла стремительного течения посредине реки, которое быстро понесло их мимо заросших зеленью берегов, сквозь спавшую мирным сном долину. Жустиньо долго смотрел им вслед.

Еще на перроне железнодорожной станции столицы провинции в глаза Родолфо бросилась одна молодая дама, которая, несмотря на свою красоту и изысканно модную одежду, рискнула ехать в одиночку, — и это была белая женщина, находящаяся в местности, где не было недостатка в сбежавших рабах, переполненных чувством мести, а то и просто в бродягах и разбойниках.

Ее доброй репутации такой поступок вряд ли способствовал, однако, одетая в белоснежное платье и соломенную шляпу с широкими полями, молодая женщина, казалось, была далека от размышлений на эту тему.

В ее внешнем виде читались невозмутимость и грация, когда проводник по ее просьбе занялся погрузкой ее громоздкого багажа. «Откуда она могла взяться, по каким делам отправлялась в поездку?» — задавался вопросами Родолфо. Заинтересовавшийся сверх меры, он поднялся в свой вагон, решив при первой же возможности заговорить с этой необычной, ослепительной попутчицей.

Сеньорита тоже заметила привлекательного молодого господина в сером дорожном костюме. Он то и дело поглядывал в ее сторону и всякий раз пытался словно невзначай обратить на себя внимание тем, что делал вид, будто не замечает юную спутницу, или, проходя мимо, смотрел как бы сквозь нее рассеянным взглядом. Его приветливое лицо приглянулось ей, а его отточенные манеры она отметила про себя еще на перроне, когда он помогал какой-то даме подняться в вагон. Несмотря на это, она отреагировала на его появление в ее купе — наверняка с намерением заговорить с ней — с некоторой сдержанностью.

— Если