Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки - Мария Шарикова

На следующий день в доме появилась миссис Мерсер.

Её привёз Беккет в закрытой карете, и сначала я приняла пожилую женщину в тёмном платье за новую экономку, которую миссис Хоскинс по неосторожности решила нанять без моего согласия. Но незнакомка держалась слишком напряжённо, оглядывалась на окна и отказалась снять перчатки, пока за ней не закрыли дверь кабинета.

- Я не собиралась возвращаться в Лондон, - сказала она вместо приветствия. - И не приехала бы, если бы мистер Беккет не сообщил, что герцогиня едва не умерла.

- Я благодарна вам за то, что вы изменили решение, - ответила я. - Но обещаю, что мы не станем заставлять вас говорить о том, чего вы не знаете.

Миссис Мерсер внимательно посмотрела на меня.

- Вы не похожи на ту герцогиню, с которой я встречалась прежде.

Седрик напрягся. Я лишь сложила руки на коленях.

- После тяжёлой болезни люди иногда меняются сильнее, чем ожидают окружающие.

- Возможно, миледи. Тогда она была испугана, но пыталась скрыть это гневом.

Мы попросили миссис Мерсер рассказать всё с самого начала. Она служила в доме Вудвиллов почти пятнадцать лет и хорошо знала привычки хозяина. Сэр Чарльз не был безупречным человеком: он мог быть резким, не любил возражений и нередко ссорился с женой из-за расходов. Но в последние месяцы жизни его тревожило не обычное семейное несогласие. Он обнаружил, что несколько земельных платежей прошли через счета, о которых он ничего не знал, и заподозрил подделку подписи.

- Леди Вудвилл утверждала, что он просто забыл о своих распоряжениях, - сказала миссис Мерсер. - А он отвечал, что память у него ещё достаточно хорошая, чтобы отличить собственную подпись от чужой.

- Вы видели документы? - спросил Беккет.

- Один лист. Он показал мне его, потому что хотел узнать, кто входил в кабинет в его отсутствие. Подпись была очень похожа на настоящую, но буква «Ч» отличалась. Он велел никому не говорить о нашем разговоре.

Седрик попросил её продолжать. Миссис Мерсер рассказала о женщине в сером плаще, которая несколько раз приезжала к леди Вудвилл. Она называлась миссис Уэллс, говорила, что помогает доставать лекарства из-за границы, и никогда не оставалась в доме надолго.

- Доктор Роули был против этих средств, - сказала экономка. - Однажды он рассердился так сильно, что я слышала его голос из коридора. Он велел убрать всё, что не назначал сам, и предупредил, что не сможет отвечать за состояние пациента, если его указания продолжат нарушать.

- Вы знаете, принимал ли сэр Чарльз эти лекарства? - спросила я.

- Не знаю. Он иногда жаловался на горечь во рту, но доктор говорил, что причины могут быть разными. Я не врач, миледи.

Я была благодарна ей за эту осторожность. Чем больше мы узнавали, тем важнее становилось не принимать догадки за установленную истину.

- Как вы познакомились с моей женой? - спросил Седрик.

Миссис Мерсер сжала пальцы.

- Она сама нашла меня после похорон сэра Чарльза. Сказала, что слышала о ссоре между хозяином и леди Вудвилл и хочет понять, не было ли там чего-то необычного. Сначала я отказалась. Мне казалось, что она желает навредить леди Вудвилл из ревности.

Я взглянула на Седрика. Он не поднял головы.

- Что заставило вас передумать? - спросила я.

- Герцогиня показала мне письмо сэра Чарльза. В нём он писал, что собирается изменить завещание и лишить жену права единолично распоряжаться некоторыми доходами. Я знала, что он говорил об этом незадолго до смерти. Тогда я испугалась.

- Где письмо теперь?

- Я не знаю. Герцогиня обещала спрятать его.

Седрик подошёл к письменному столу, открыл ящик и вынул копию документа, найденного нами в книге.

- Это оно?

Миссис Мерсер прочла несколько строк и покачала головой.

- Нет. Там говорилось именно о завещании. Но почерк похож.

Мы переглянулись. Значит, среди бумаг прежней Аннабелль оставался ещё один документ, который мы не нашли.

- Почему вы уехали? - спросила я.

Женщина долго молчала.

- После смерти хозяина мне предложили оставить службу с хорошим вознаграждением. Я отказалась. Тогда мне передали, что мой племянник может лишиться места, если я стану рассказывать посторонним о делах семьи. Я не знала, кто именно распорядился это сказать. Но понимала, что у леди Вудвилл достаточно влияния.

- Вы сообщили об угрозе Аннабелль?

- Да. Она обещала помочь, а через несколько дней тяжело заболела. После этого я решила, что должна исчезнуть, пока не стало поздно.

Миссис Мерсер достала из сумочки сложенный листок. На нём был записан адрес аптекаря, к которому Гарриет якобы обращалась за лекарствами, и имя человека, доставлявшего ей посылки.

- Я сохранила это потому, что сэр Чарльз просил меня записывать всё необычное, - сказала она. - Имя курьера - Эдмунд Бриггс.

Седрик резко выпрямился.

- Бриггс прежде служил у меня.

- Я знаю, ваша светлость. Он сам говорил об этом. А однажды явился в ливрее вашего дома, хотя я слышала, что его уже уволили.

В комнате воцарилась тишина. Теперь показания Прайса, записка Аннабелль и рассказ миссис Мерсер соединялись в одну линию. Бриггс не просто случайно оказался у Вудвиллов. Он продолжал пользоваться ливреей Хартфордов после увольнения.

- Кто мог разрешить ему это? - спросила я.

- Никто, - ответил Седрик. - Ливрею следовало сдать. Если он сохранил её, значит, кто-то не выполнил распоряжение.

- Или ему помогли получить другую, - заметил Беккет. - Это можно проверить по счетам портного.

Когда миссис Мерсер ушла отдыхать в гостевую комнату, я обнаружила, что совершенно измучена. Седрик предложил отложить обсуждение до обеда, и я согласилась. Но едва мы остались одни, он остановил меня.

- Анна, я должен сказать вам кое-что о том письме, где речь шла о завещании.

Я обернулась.

- Вы видели его?

- Нет. Но сэр Чарльз говорил мне, что намерен изменить распоряжения в пользу одного из дальних родственников. Я посоветовал ему не делать этого поспешно, пока он не убедится в злоупотреблениях.

- Вы пытались его остановить?

- Я пытался убедить его действовать законно и осторожно. Теперь понимаю, как это могло прозвучать со стороны.

- Как предупреждение человеку, который собирался лишить Элинор денег, - сказала я.

- Да.