Любимый плут - Кэролайн Линден

— Это не так, — возразила дама. — У меня нет ни малейшего желания наблюдать, как рушится замок и хиреет поместье. Я хочу убедиться, что наследие рода переходит в достойные руки того, кто станет заботиться о сохранении его величия для будущих поколений. С этой целью вам даются полгода, чтобы упрочить свое положение в обществе и доказать, что вы способны управлять поместьем. И не беспокойтесь о том, что деньги перестанут поступать, если я вдруг, не дай бог, умру, — добавила герцогиня, и ее темные глаза опять остановились на Максе. — Будет составлено завещание со всеми необходимыми распоряжениями. Ежегодные выплаты будут продолжаться до тех пор, пока соблюдаются мои условия.

У Макса пропало желание дерзить. Господи, он мечтать не мог о таком шансе. Именно это она подразумевала. Когда удача идет сама в руки, только идиот может отмахнуться от нее, а потому он спросил:

— А что это за условия, ваша светлость?

— Респектабельность, — решительно заявила герцогиня. — Никаких возмутительных выходок. Трезвость и рассудительность. Герцоги Карлайл долгое время занимали прочные политические позиции в Вестминстере, так что постарайтесь проявить интерес к политике, чтобы быть готовыми оправдать себя, когда займете место в палате лордов. Если нет, тогда кто-нибудь другой будет счастлив отобрать у вас это преимущество рано или поздно. — Она помолчала. — По моему ощущению, именно жена привносит порядок в жизнь мужчины. И следующему герцогу потребуется законный наследник. Необходимо подобрать пригодную для этой цели невесту, поэтому советую сосредоточить ваше внимание на поисках таковой.

— Мы должны жениться? — уточнил капитан, слегка нахмурившись.

— Герцогу Карлайлу потребуется наследник, — повторила дама. — Если вы не обеспечите этого, капитан, тогда герцогом, вероятно, станет мистер Сент-Джеймс.

Претенденты на наследство обменялись короткими взглядами. «Это уж черта с два!» — оценил свои шансы стать наследником герцогства при таком сопернике Макс. Капитан относился к тем, кто всегда поступает так, как от него ожидали. Можно не сомневаться, что он прямо сейчас перебирает в уме всех знакомых женщин и пытается понять, которая ухватится за шанс стать будущей герцогиней.

Нельзя сказать, что Макс его осуждал. Все, кто находился сейчас в этой гостиной, понимали, что из него самого не получится правильный герцог.

— На все дальнейшие вопросы вам ответит мистер Эдвардс, — объявила герцогиня, когда раздался тихий звон часов.

Она поднялась, а из-под ее кресла, зевая и потягиваясь, вылез здоровенный рыжий кот.

— Если позволите, ваша светлость…

Военный подскочил, чтобы помочь ей, заботливо наклонился и предложил руку. Макс перехватил несколько тихо сказанных слов, пока они направлялись к двери, сообразив, что капитан особо сосредоточился на вопросе, касавшемся будущей жены. Наверняка попросит герцогиню подыскать ему подходящую кандидатуру.

Слава богу, у Макса таких проблем не возникнет! Он повернулся к поверенному Эдвардсу, спокойно сидевшему, сцепив руки поверх бумаг.

— Ежегодная рента за хорошее поведение.

Очки мистера Эдвардса сверкнули.

— Таково пожелание ее светлости.

— А вы тот самый, кто будет судить, выполнено ли данное условие?

— Именно.

— Женитьба, — задумчиво произнес Макс. — Трезвость. Ну ладно — это абсолютно объективно. Мужчина либо женат, либо нет, либо пьет, либо нет. Респектабельность… — Он сделал неопределенный жест рукой. — Тут мало объективности.

— Мне понятна ваша озабоченность. — Мистер Эдвардс снял очки. — Советую вам учитывать вот что: будет ли вас задевает то, что говорят о вас или ваших поступках. Если вы сможете гордиться ими, тогда, не сомневаюсь, вам не стоит опасаться репрессий со стороны ее светлости.

Макс так не думал. Вне всяких сомнений, герцогиня будет в шоке от значительного количества его поступков, достойных осуждения, не говоря уж о том, что он постоянный посетитель игорных притонов и им подобных заведений, увеселительных садов. С другой стороны, ее светлость даже понятия не имела, что собой представляла его жизнь.

— Я понял, — вежливо ответил он поверенному.

Капитан продолжал едва ли не интимно беседовать с герцогиней, то и дело поднимая плечи, когда наклонялся к ней, в то время как Макс барабанил пальцами по бедру. От этой его постоянной нервной привычки бархат в этом месте основательно вытерся. Интересно, что с таким пылом капитан пытается выведать у старухи?

Макс не мог избавиться от ощущения, что этот вояка намерен перебежать ему дорогу. Но зачем? Ведь герцогиня сказала несколько минут назад, что капитан стоит ближе в ряду родственников, чем Макс, и это ничем не изменить, он уже в обойме. Так зачем напрягаться.

Впрочем, если герцогиня одобрит выбор капитана для женитьбы, тогда это добавит ему преимущества. Именно этого он добивается? Полторы тысячи в год — весьма существенный куш, целое состояние, по меркам Макса, — но для хозяйки Карлайла это просто мелочь.

— Она что, намерена нам и жен подобрать? — пробормотал Макс так, чтобы слышал только поверенный.

Мистер Эдвардс воспринял эти слова болезненно:

— Вообще-то нет, конечно… Но вы ведь не собираетесь жениться на актрисе или на куртизанке?

— Не собираюсь, — усмехнулся Макс, дабы успокоить беднягу: ведь тот именно этого от него и ожидал.

Его взгляд опять переметнулся к капитану. Тот с таким отчаянием хотел добиться одобрения герцогини, что уже не скрывал этого.

Макс инстинктивно отказывался следовать его примеру. Герцогиня уже решила для себя, что он ни на что не годен и принимать правильные решения не способен. Если капитан, который явно нравился ей больше, позволит герцогине сесть ему на шею, тогда она станет думать, что и Макс поддается дрессировке.

Только Макс не из тех, кто позволяет им манипулировать, дергать, как куклу, за ниточки.

Но, возможно, — кто знает?… — есть шанс избавиться от таких ниточек раз и навсегда.

Вот уже почти шестьдесят лет на гончарной фабрике у подножия Марслип-Хилла семья Тейт занималась производством фарфора. Это было уважаемое семейное дело. Каждое новое поколение детей знакомили со всеми особенностями производства, чтобы они могли понять, где использовать себя с большей эффективностью. В жены брали девушек из соседних семейств, которые понимали, что их ожидает в будущем, и гордились возможностью породниться с Тейтами.

Как и на других семейных предприятиях, каждое поколение Тейтов желало, чтобы их сыновья принимали участие в работе, а потом в конце концов брали производство на себя. Именно так и происходило в течение трех поколений, но у нынешнего владельца, Сэмюела Тейта, сыновей не было, только две дочери. И пусть он всем сердцем любил их обеих, ему никогда не хотелось иметь сыновей так, как сегодня, в середине горячего спора и не с одной из дочерей, а с двумя одновременно.

— Папа! — Бианка