Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка
Поэтому я смирилась и стала готовиться.
Готовиться к празднику — это означало танцевать не по часу в день, как раньше, а по три.
Танцевать мне нравилось, получалось это у меня неплохо, но три часа выписывать вензеля ногами — такое и лошади трудно было бы выдержать.
Прежде я танцевала одна, заучивая фигуры, но когда стало известно, что мы с Рейвом будем присутствовать на королевском празднике, Герсимия объявила, что мне необходима пара. Танцевать с метлой в обнимку — толку мало.
Я сразу захотела танцевать с Рейвом, но Герсимия даже слушать это не стала. Рейв — слепой. Он не сможет танцевать. Будет другой человек.
Когда я пришла на следующий урок, этот другой человек уже ждал.
Принц. Наследный принц Гаральд.
Музыканты настраивали инструменты, учитель танцев подавал ноты, объясняя, что и в каком порядке надо исполнять, а принц стоял, высокомерно вскинув подбородок, и презрительно поглядывал на меня.
— Не стану с ним танцевать, — сказала я королеве Герсимии. — Ваш сын мне противен.
Гаральд широко улыбнулся, показывая, что мои чувства абсолютно взаимны.
— В этой жизни, — сказала королева, сурово прищурив глаза, — тебе не раз придётся улыбаться тому, кто тебе противен. Возможно, даже ложиться в постель с тем, кто тебе противен.
— Вот это — никогда! — сразу вскипела я.
Гаральд ухмыльнулся и коротко, и вежливо зевнул, прикрыв рот ладонью.
— Ты безнадёжно глупа, — процедила Герсимия сквозь зубы. — Мне что, позвать твою няньку? Иначе ты меня не слушаешься?
— Какую няньку? — не поняла я.
Неужели, королева тоже знает, кто я? Знакома с моей няней, с моими родителями…
Гаральд захохотал. Мать посмотрела на него, он замолчал, но когда она перевела взгляд обратно на меня, снова прыснул.
— Позвать Рейва, — пояснила королева. — Ты же ничего не делаешь без его приказа. Ты же не умеешь жить своим умом. Только его.
— Не смей так говорить… — начала я, обидевшись за «няньку» гораздо больше, чем за «ведьму».
— А то что? — мрачно поинтересовалась Герсимия. — Побежишь к Рейву жаловаться, и он превратит меня в статую? Быстро встала и пошла танцевать, — она обернулась к Гаральду: — И ты, сопляк, тоже. Ты будущий король, а ведёшь себя, словно это тебя вчера забрали из трактира.
Мне кровь бросилась в лицо после таких слов, а принц побледнел.
Стиснув зубы, мы оба вышли на середину зала, и принц, склонившись в поклоне, протянул мне руку.
Больше всего хотелось двинуть ему кулаком в нос.
Но я сдержалась и вложила пальцы в его ладонь.
Урок начался.
Спустя три часа, когда королева поблагодарила учителя и музыкантов, и они ушли, а следом за ними удалился и принц, вытирая кружевным платком взмокший лоб, Герсимия сказала мне:
— Ты хорошо себя вела. Я тобой довольна. Можешь сегодня ездить на лошади до самой темноты. Буду держаться в стороне, чтобы тебя не раздражать. Только не сломай себе шею, чтобы Рейв не загрустил. Нам не хватало ещё серебряного дождя над столицей, когда здесь собралось столько важных людей.
Я даже не поблагодарила её за такую неслыханную щедрость.
В этот вечер я гоняла белую лошадь по саду галопом, выпуская злость и ярость.
Зачем жить во дворце, чтобы улыбаться тому, кто неприятен? Зачем танцевать с тем, кто ненавистен? Я закрывала глаза и представляла, что нахожусь в серебряном лесу.
Счастье там, где нет людей. Где только я и Рейв. Даже ворчун Килби теперь казался настоящим милашкой.
Спустились мягкие, весенние сумерки. Ветер дунул в лицо, принеся особенно сладкий и сильный запах цветов. И мне так отчаянно захотелось увидеть Рейва — сейчас, не откладывая ни на мгновение, что я остановила лошадь, резко натянув поводья.
Спрыгнула на землю, не дожидаясь слуг. Побежала к замку, не дожидаясь Герсимии. И в самом деле, зачем она мне? Завтра встретимся…
В крыле, где находились покои принца Рейва, слуг никогда не было. Вот и сейчас я шла по пустому коридору, и казалось, что в замке нет никого кроме меня. Но я-то знала, что есть ещё Рейв. Остальные — да провалились бы все. Я бы и не заметила. Но есть Рейв… Как хорошо, что он есть…
Ещё сильнее захотелось увидеть его. Обнять, поцеловать.
Я побежала, заранее радуясь встрече.
Нянька! Он не нянька. Он… он — моё сердце, моя душа. Он — вся моя жизнь…
Почему-то дверь в покои была приоткрыта, и оттуда лился золотистый свет. Он двигался, колыхался, как бывает, когда кто-то держит свечу.
Рейв никогда не зажигает свечи.
Пришла Шверина? Но зачем?
Да и Рейв запретил слугам заходить в комнату, пока один… Боится, что может дотронуться нечаянно до кого-нибудь…
А вдруг там воры? Или король подослал убийц?!
Я остановилась, будто это меня резко дёрнули за узду. Сердце провалилось в пятки и коленки задрожали, но я сразу приказала себе успокоиться. Нет, убийцы Рейву не страшны… Они же не самоубийцы…
Тогда… кто?..
А если Трунгва решила вернуться?..
К двери я теперь шла осторожно, крадучись, стараясь, чтобы мои шаги не отзывались эхом под сводами замка.
Проскользнув в проходную комнату, я снова остановилась и прислушалась.
Да, у Рейва в спальне кто-то был. Кто-то разговаривал.
Голос тихий, шелестящий, как ветер по опавшим листьям. Мужской или женский? Скорее, мужской.
— Нет, это не имеет значения, — сказал вдруг Рейв твёрдо, безоговорочно.
С ним всё хорошо…
Я с облегчением вздохнула, но тут принц продолжал:
— С ней обошлись несправедливо, и я намерен вернуть то, что принадлежит ей по праву.
Снова вкрадчивый шёпот, и смех Рейва — злой, отрывистый. Смех обрывается, потом Рейв сухо говорит:
— Какое это имеет значение? Я пострадал из-за собственной глупости. Она пострадала безвинно. Уходи. Не желаю больше слушать. Один раз я послушал чужого совета — и совершил ошибку. Больше такой ошибки не сделаю. И очень надеюсь, что ты не расскажешь об этом моему отцу. Иначе я сам, своими руками, тебя прикончу.
— То есть я должен молчать? — теперь шелестящий голос звучит отчётливее.
Мужчина. Но голос мне незнаком.
Бесшумно приблизившись к двери, я хотела заглянуть, но передумала. Гость всё равно пойдёт мимо меня. И я увижу, кто это. А потом спрошу у Рейва, о ком шла речь. Потому что очень похоже, что он говорил обо мне.
— Ты должен подтвердить при