Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

— Пусть будет так, ваше высочество…

Стало тихо. Я ждала, когда мимо меня пройдёт тот шепчущий человек, но время шло, а из комнаты никто не выходил. В стёкла ударили капли дождя. Я вздрогнула, оглянувшись на окно.

Но это был обыкновенный дождь — весенний, тёплый. Распустившиеся вишни жадно ловили капли только что проклюнувшимися листочками и не торопились превращаться в серебро. Значит, Рейв ни при чём. Но почему никто не выходит? Что там происходит?!.

Я зашла в комнату и остановилась на пороге.

В спальне никого, кроме Рейва, не было.

Он сидел возле плачущего дождём окна, сцепив руки, держа в ладонях серебряный чулок, и лицо у принца было такое… такое… словно он попрощался со всем миром.

— Рейв! — крикнула я так, что он вздрогнул.

— Что случилось? — спросили мы друг у друга одновременно.

Подбежав к нему, я обняла его и расцеловала.

— Что случилось? С тобой всё в порядке? — Рейв с беспокойством ощупывал меня. — Почему ты кричишь?

— Потому что ты сидишь здесь мрачный, как сыч, — ответила я, и захотелось счастливо посмеяться. — С кем ты говорил? Я слышала чей-то голос…

— Так, один старый знакомый, — ответил Рейв уклончиво. — Как провела день?

Но я не позволила увильнуть от ответа.

— Ты говорил с ним обо мне? Куда он делся, этот старый знакомый? — принялась я его тормошить.

— Это неважно. Всё закончилось, и дальше будет только радость, — сказал Рейв очень загадочно, а потом выпалил: — Разденься для меня?

Странная просьба. А для кого я раздеваюсь каждую ночь? Да и днём иногда тоже…

— Обязательно, — ответила я строго. — Но сначала посмотрю, где спрятался твой «старый знакомый». Не под кровать же он забрался. Или под кровать?

Я заглянула туда, посмотрела по углам, но в комнате никого не было. И спрятаться было негде.

— Он ушёл, — сказал Рейв, не пытаясь меня остановить, убедить, успокоить.

Просто ждал, когда я набегаюсь и вернусь к нему. Я вернулась. Но прежде накрепко заперла дверь изнутри.

Это было странно. Как человек мог «уйти», и я не заметила? Не сошла же я с ума? Или сошла?..

Подойдя к Рейву, я внимательно посмотрела ему в лицо.

Случилось что-то необычное.

И даже страшное. Я это чувствовала.

— Рейв, что происходит? — спросила я, обнимая его и прижимаясь к нему, словно его собирались отобрать у меня именно сейчас.

— Всё идёт так, как должно, — ответил он и повторил: — Разденься для меня. Прошу.

— Да конечно разденусь, — мне была не понятна и эта странная просьба. — Пойдём в постель? Я и тебя сейчас раздену. Или хочешь сначала выкупаться?

— Просто встань здесь, — он взял меня за плечи, поставил перед собой, лицом к лицу. — Сними с себя всё. Я хочу прикоснуться к тебе.

— Ты это каждый день делаешь, — заметила я, но начала послушно снимать с себя платье.

— Украшения тоже сними, — попросил Рейв. — И всё остальное сними. Хочу почувствовать тебя… всю…

Вскоре я стояла перед ним совсем голой, распустив волосы, босая. Луна светила мне в спину, и лицо Рейва в лунном свете казалось бледным, совсем белым. Как отполированное серебро. Я даже протянула руку и погладила его по щеке, чтобы убедиться, что передо мной мой Рейв — живой, любимый, дорогой принц.

— Не надо, я хочу сам…

Он отвёл мою руку и вдруг точно так же, как осенью, в серебряном лесу, прикоснулся к моим щекам, прочертил кончиками пальцев по бровям, носу, губам, подбородку — словно хотел понять, как я выгляжу. Но он знает, как. Получается… он словно хочет меня запомнить. Будто прощается.

Прощается!

— Рейв, — подозрительно сказала я, когда он легко коснулся ладонями моих волос, потом провёл ладонями по моей спине, по плечам, по рукам, — ты что-то затеял? Ты обещал, что мы будем вместе!

— Да, конечно, — кивнул он, продолжая исследовать моё тело, как в первый раз.

Только в первый раз он был такой вежливый, такой осторожный, а сегодня гладил меня везде — по животу, по ягодицам, опустился на колени, провёл руками по моим ногам.

— Мы будем вместе, если ты захочешь, — добавил он.

— А я захочу, — напомнила я ему, чтобы не забыл. — И через год ты сказал, что сделаешь для меня всё. Даже женишься.

— Даже женюсь.

Мне показалось, что он усмехается.

Эти прикосновения, эти загадочные удивительные речи — всё это казалось нереальным в свете луны. Теперь она заглядывала в комнату вся, целиком, и от этого кровать, стены, ковёр — всё будто было облито серебром.

— Всё, теперь в постель, — я попыталась словами разорвать гнетущую тяжёлую тишину и прогнать плохие предчувствия.

Я обняла Рейва, но он мягко разжал мои руки.

— Не сегодня, — сказал он, отступая от меня. — Прости, устал за день.

— Превращал всё в серебро? — фыркнула я, делая шаг к кровати и потягиваясь. — Ладно, я тоже сегодня устала. Три часа отбивала пятки с твоим милым братиком, — и добавила: — Надеюсь, ты понимаешь, что «милый» — это шутка.

— Да, понимаю, — глухо ответил Рейв.

Оглянувшись, я увидела, что он стоит боком ко мне, спрятав лицо в ладони.

— Ты здоров? — забеспокоилась я.

— Вполне, — он опустил руки и улыбнулся, как раньше. — Ложимся спать. Уверен, завтра тебе придётся снова отбивать пятки с Гаральдом.

— Худшее из наказаний! — я с облегчением рассмеялась, помогла Рейву раздеться, и мы легли.

Я обняла его и попыталась ласкаться, но он снова остановил меня и поцеловал в лоб.

— Спи.

Невольно я зевнула. Похоже, у нас обоих сегодняшний денёк выдался не из лёгких.

И всё же я долго лежала без сна, и мне казалось, что Рейв тоже не спит. Пару раз я тихонько его окликнула, но он молчал, и постепенно я заснула.

Сон мне тоже приснился странный.

Я бежала по какой-то тёмной пещере, спотыкалась, падала, вскакивала и опять бежала. Убегала от кого-то… От того, кто настигал меня из темноты… И мне было страшно. Так страшно, как никогда не было страшно в той жизни, которую я помнила.

Впереди забрезжил свет, и я увидела выход из пещеры, и побежала быстрее.

Теперь я видела, что вокруг лежат не камни, а… золотые и серебряные чаши, кубки. Рассыпаны, как речная галька, золотые и серебряные монеты. С золотых гор водопадом стекают жемчужные нити. Блеснули красными и зелёными огнями овальные отшлифованные до гладкости драгоценные камни.

Это невероятные богатства!

Но я бегу мимо, мимо…

Вот и выход из пещеры…

Скалистый склон, прорезанный глубокими трещинами…

Слева — обрыв в пропасть, справа — тоже обрыв, но