Клыки - К. Л. Спир

Клыки

Серия «Кости» — 2

К.Л. Спир

Аарону

со всей моей любовью.

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Над книгой работали: Mia Rose Jett, RinaRi

Пролог

Вольф пошевелился, его пальцы крепче сжали ружье, и он старался двигаться медленно и бесшумно, хотя вокруг не было добычи, которую можно было бы напугать. Его последние несколько охотничьих вылазок были такими же. Ему нужно было уехать по крайней мере на два-три дня пути, но совет не одобрил бы этого. Дозорные заметили вдалеке рейдеров, и рисковать не стоило. Совет полагал, что у них достаточно провизии, чтобы продержаться до тех пор, пока рейдеры не уйдут дальше, но запасы продовольствия подходили к концу. Он представил свои расчёты совету, но, как обычно, они улыбнулись и отмахнулись — даже папа.

Вольф стиснул зубы. Ему было всего восемнадцать, и он не понимал, почему никто другой в Карте не осознает, насколько они уязвимы. Да, стена защищала их — до сих пор — и да, рейдеры соблюдали договор до тех пор, пока совет платил взятку, которую они требовали — до сих пор. Было бы глупо ожидать, что так будет длиться вечно.

Или, как, вероятно, сказала бы Эмбер, это тупо до невозможности.

Вольф усмехнулся про себя. Он всегда делал ей выговор за ругань, но удержаться от смеха было трудно. Она была такой крошечной и милой, а когда злилась, то походила на разъяренного котенка. Но его улыбка погасла, когда он вспомнил, как уходил из дома тем утром. Прошлой ночью папа даже не пришел домой поспать, что заставило Вольфа изо всех сил стараться все сделать перед тем, как отправиться на охоту. Дюн должен был пойти с ним на охоту, но тем утром он отказался, проявив необычное неповиновение. Конечно, Эм ухватилась за это и не желала отпускать эту тему, настаивая на том, что они с Дюном могли бы поменяться делами на день. Он вышел из себя и накричал, а она разразилась яростными слезами и исчезла, чтобы где-нибудь надуться. Он сомневался, что ремонт будет закончен, когда он вернется домой.

Его грудь сжалась знакомым образом. От этого все его внутренности словно задрожали. Он надеялся, что она, по крайней мере, держится вне поля зрения и не делает ничего неприличного, например, купается в общественном фонтане… снова. Прошло два дня с тех пор, как к нему нанесли тот судьбоносный визит из Министерства, и он был в ужасе от того, что его нового внимания к правилам недостаточно, чтобы обуздать ее дикое поведение. Он поморщился, в сотый раз прокручивая в голове этот разговор.

— Приветствую тебя, Вольф.

Вольф неподвижно стоял в дверном проеме, уставившись на старика, стоявшего на пороге. Арбитр Илай был привычным зрелищем в их сообществе, но визит на дом означал, что что-то было не так — достаточно не так, чтобы послать арбитра вместо инквизитора. Ужас пополз вверх по его позвоночнику и заморозил язык.

— Могу я войти? — спросил арбитр Илай, любезно улыбаясь.

Вольф молча кивнул, отступая в сторону и жестом приглашая Арбитра войти. Он провел его в небольшую гостиную и прочистил горло.

— Вам что-нибудь принести? — хрипло спросил он.

— Нет, спасибо, — ответил арбитр Илай.

Вольф опустился в кресло напротив своего гостя и поджал дрожащие руки под ноги. У арбитра Илая было доброе лицо, изборожденное морщинами, а волосы были респектабельно седыми. У него была традиционная длинная борода арбитра Министерства, аккуратно подстриженная до кончика на груди. Его мантия была выкрашена в нежно-коричневый цвет, самый приглушенный из всех официальных одеяний. Предполагалось, что он будет успокаивающим и дружелюбным, в отличие от багрово- красного цвета высших юстициариев, торжественного темно-синего цвета инквизиторов или сурового черного цвета стражей порядка.

— Я здесь, чтобы поговорить о твоей сестре Эмбер, — сказал арбитр Илай.

Вольф ожидал этого, но услышать это вслух все равно заставило его сердце забиться быстрее. Министерство обнаружило их подготовку?

— Что она натворила на этот раз? — спросил он срывающимся голосом.

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать какое-то конкретное правонарушение, а для того, чтобы взглянуть на проблему в целом. Хотя Эмбер не нарушала никаких законов, ее поведение демонстрирует своевольный дух. Возможно, на данный момент она нарушила только правила приличия, но я боюсь, что если ее поведение не обуздать, оно будет только усугубляться.

— Твоей сестре идет десятый год; скоро она станет женщиной, и как женщина, она не способна управлять собой в соответствии с нашим праведным путем. Ее роль состоит в том, чтобы подчиняться и служить — руководствоваться мудростью и авторитетом окружающих ее мужчин. Позволяя ей действовать по любому ее капризу и желанию, какими бы незначительными они ни были, мы создаем опасный прецедент.

— Ты должен понять, Вольф. Если ты позволишь своевольному духу Эмбер разрастись, это испортит саму ее душу, и она будет потеряна навсегда. — Кустистые седые брови старика сошлись на переносице, когда он наклонился вперед, положив руку на колено Вольфа и понизив голос. — Положение твоего отца в совете позволяет тебе некоторую свободу действий, но есть пределы. Ее неповиновение — это не просто недостаток, но и угроза моральным устоям всего нашего сообщества.

Вольф сидел так неподвижно, что казалось, все его мышцы превратились в камень. Его разум лихорадочно работал, но изо рта не выходило ни слова. В комнате было слишком жарко, и его руки онемели.

Арбитр Илай сочувственно улыбнулся.

— Я понимаю, сынок. Ты в трудном положении. Жаль, что твой отец не прислушался к нашему совету и взял другую жену, чтобы заботиться о твоих братьях и сестрах. Это несправедливое бремя для молодого человека, но теперь ты мужчина, и это твоя обязанность — направлять и защищать свою семью.

Пот струился у него по спине, и он с трудом сглотнул. Арбитр Илай ждал, явно ожидая, что он заговорит, но по-прежнему никаких слов не последовало.

— Это последнее предупреждение, которое я могу сделать, — продолжил арбитр Илай после нескольких секунд молчания. — Помни, сердце женщины более всего лживо и легко поддается нашептываниям мира. Ты должен оградить ее от этого влияния и превратить в сосуд