Клыки - К. Л. Спир
— Нет, Дюн! Дюн! — Теперь он рыдал, его тщательно составленные планы на случай непредвиденных обстоятельств развеялись по ветру. Он не знал, что делать. Он не знал, что делать!
Дюн снова перевел взгляд на Эм, но страх, промелькнувший в них, не исчез. Он сделал еще один прерывистый вдох и замер, его голубые глаза открылись и уставились на их десятилетнюю младшую сестру. Вольф проследил за его взглядом, все его тело онемело от шока. Эм все еще стояла на коленях рядом с ним, словно замороженная, глядя на Дюна, и по ее лицу катились слезы.
— Эмбер! — Вольф закричал, и ее глаза встретились с его глазами.
И снова он не мог отрицать ужасную вину, наполнившую ее зеленые глаза. Он задохнулся, чтобы потребовать ответов, но она вскочила на ноги и побежала.
Что-то вроде инстинкта заставило его вскарабкаться за ней. Черт возьми, это точно был не его мозг. Его голова, казалось, стала тихой и пустой, как тогда, когда он выслеживал свою добычу. Она была быстрой, но его ноги были намного длиннее, и он догнал ее всего за несколько шагов. Он втащил ее на крышу, даже не почувствовав боли, когда его рука оцарапалась о шероховатую поверхность. Она отбивалась от него, как испуганное животное.
— Что ты сделала! Что ты сделала с Дюном? — он закричал и прижал ее к земле.
Она уставилась на него широко раскрытыми от ужаса глазами, ее крошечная грудь вздымалась от рыданий, но она не произнесла ни единого гребаного слова.
Если ее поведение не обуздать, оно будет только усугубляться.
— Эмми!
Он услышал приближающихся людей, крики и топот ног по крыше в их сторону.
— Что ты наделала!
Ты должен понять, Вольф. Если ты позволишь своевольному духу Эмбер загноиться, это испортит саму ее душу, и она будет потеряна навсегда.
Вольф не был уверен, кто разлучил их, но он начал бороться, чтобы не дать им оторвать его сестру. На мгновение он не был уверен, пытается ли он защитить Эм или заставить ее ответить своими собственными руками. Затем появились стражи порядка, их черные одежды развевались при ходьбе, а лица были скрыты за черными шлемами, и все казалось ужасно реальным.
Охранники уволокли Эм, даже не сказав ни слова. Она рыдала, но не сопротивлялась и не кричала. Возможно, она также чувствовала, как на нее наваливается тяжелый груз реальности. Один из инквизиторов в темно-синей мантии сказал ему, что они везут ее в карцер. Руки похлопывали его по плечам, и обеспокоенные голоса задавали ему вопросы, но он оттолкнул их, вернулся и присел на корточки рядом с телом Дюна. Рана в животе Дюна была длинной и глубокой. Он научил Эм целиться в живот, протыкать ножом как можно больше жизненно важных органов. Она всегда была хорошей ученицей.
Он встал и оцепенело побрел в пустой угол, где его вырвало содержимым желудка.
Вольф не был уверен, сколько прошло времени, прежде чем появился папа. Он не заметил этого, пока тяжелая рука не хлопнула его по плечу, заставив вздрогнуть. Папа уставился на Дюна, и на мгновение на его лице отразилась боль, прежде чем она исчезла под тщательно сделанной маской члена совета. Толпа поредела после прибытия Папы, и Вольф не винил их. В хороший день папа выглядел устрашающе. Он был высоким и широкоплечим, а его седеющие светлые волосы придавали ему какой угодно вид, но только не слабый. Когда он заговорил, его голос был подобен спокойной стали.
— Что случилось? — Это был не столько вопрос, сколько требование.
Вольф пересказал все, что он видел, понимая, что инквизитор записывает информацию. Когда он закончил, еще несколько инквизиторов наклонились и подняли тело Дюна. У Вольфа возникло внезапное безумное желание броситься вперед и вырвать тело Дюна из их рук в перчатках, но он проглотил это, наблюдая сухими глазами, как они исчезают.
— Пойдем, Вольф. — Папа схватил его за руку с такой силой, что чуть не оставил синяк. — Они хотят, чтобы мы ее увидели.
Министерство представляло собой уродливое серое металлическое здание в центре города, которое контрастировало с мягкими красными изгибами всех глинобитных домов. Вольф последовал за папой по коридору, пока они не остановились перед камерой. Он уставился на грязный соломенный пол, где сидела его младшая сестра. Ее широко раскрытые, полные ужаса глаза смотрели на них. Она была вся в грязи и крови, и это делало ее похожей на дикое животное.
— Что случилось? — Папа повторил ей свой вопрос, его голос и лицо стали жесткими.
— Папа, я не убивала его, — захныкала она. — Я не убивала его, — сумела произнести она еще раз, прежде чем разразиться рыданиями.
У самого Вольфа защипало в глазах при виде того, что она выглядела такой испуганной, пораженной и маленькой. Он хотел заключить ее в свои объятия; он хотел встряхнуть ее; он хотел проснуться и понять, что все это было ужасным кошмаром. Он сжал кулаки так сильно, что почувствовал, как ногти впились в ладони.
— Перестань плакать и расскажи мне, что случилось, девочка. — Голос папы был ледяным, отчего у Вольфа волосы на загривке встали дыбом.
Папа редко называл Их по имени. Вольфу это всегда казалось странным, но после смерти мамы папа уже никогда не был прежним.
— Он ударил себя ножом в живот! Я пыталась помочь ему! — Эм, казалось, пыталась перестать плакать, но ее слова срывались между паническими всхлипами.
Вольф переводил взгляд с них двоих, потеряв дар речи, пока его мысли путались. Выражение лица папы не изменилось, но он мог бы поклясться, что на его лице промелькнуло что-то вроде разочарования.
— Клянусь, папа! — Эм всхлипнула. — Я не лгу!
Ярость нахлынула на него, как внезапная песчаная буря, ослепляющая и резкая.
— Зачем Дюну, блядь, вонзать нож себе в живот? — потребовал ответа он. — Это не имеет никакого смысла. Я видел тебя! Он отталкивал тебя и умолял остановиться!
Эм подпрыгнула, когда он начал кричать, но теперь она уставилась на него, и эти огромные зеленые глаза наполнились слезами — мамины глаза.
— Я этого не делала, — выдохнула она. — Я этого не делала, Вольф. Клянусь! Я пыталась помочь ему.
Помните,