Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова
Развернулась так, что взметнулись ее юбки.
— Ты еще получишь! — зашипела. — И за папеньку! И за наше унижение! Лучше бы извел он тебя!
И скрылась за дверью — по каменному полу коридоров засеменили ее рассерженные шаги.
Я еще раз вдохнула, поглядела на притихшую Эдну:
— Здесь нужно все убрать. Вещи вынести. Постель протрясти и перестелить. Теперь это моя комната.
Она кивнула.
А я посмотрела на Ташку, сидящую на стуле в уголке и напоминающую застывшую статую.
— Таш, прошу, краса моя, сбегай сама на кухню. Мне бы кофе покрепче. И чашку возьми побольше. Глаз не спускай с турки или что там у вас… Мне из рук в руки. Оки?
— Оки, — машинально повторила она, поднимаясь.
— Вот и славно. И обед придется тебе сварганить. Ты сильно не морочься — так, в легкую. Я сегодня планирую тут все перетрясти: каждую бумажку. А потом дальше домом займусь. А Клоду скажи, что Ханна должна уехать. И это окончательно.
Надоело уже с этим семейством возиться.
Хоть Ханна мне ничего не стоила — бесплатная обслуга — я ее и задаром не хочу в доме видеть. Конечно, есть вероятность, что распустит обо мне сплетни или еще чего хуже придумает. Надо к этому быть готовой.
Раньше я к персоналу всегда была внимательна. Компанию делают люди. Это я еще на начальном этапе уяснила. Платить нужно хорошо, но еще важнее — хорошо к людям относится, тогда и отдача будет.
Когда мне, наконец, принесли желанный кофе, я уже погрязла в документах.
Одно дело знать курс доллара и рынок ценных бумаг, другое — впервые видеть некоторые денежные единицы. А еще руководить не компанией, а маленьким баронством. Здесь нужно не бизнес-план верстать на пятилетку, а уныло сводить бухгалтерию.
Итак, передо мной были приходно-расходные книги, ведомости, акты сделок, корреспонденция и прочее, отчего у нормального человека взрывался мозг. Управляющий, кстати, был аккуратен — записи велись чисто. И, судя по ним, все уходило на мое содержание. А вот другой документ — книга учета, которую Бэзил вел для себя, показывала, что за пять лет работы скопил он немало.
Вот только где все эти деньги?
Глава 7
Баронство Мэдок приносило очень скромный доход.
Часть земель сдавалась в аренду еще со времен моего деда. А часть и вовсе была безвозмездно передана в соседнее графство, ибо, как пояснил Клод, граф мог приехать сам, все отнять и разграбить. Это, мол, в порядке вещей у нас — почему бы и да, ведь граф сильнее?
Аренду держал сам Корнуэлл — в основном под пастбища. Платил сущие гроши, но, справедливости ради, хватало на дом, а часть средств даже уходила моему опекуну.
Получается, мой добрый дядюшка был не таким уж благодетелем. Во всяком случае, он меня не содержал, а выделял из общего дохода лишь небольшую часть на мои расходы. Иной раз управляющий писал, что Иветта Мэдок чудовищно больна, и все деньги уходят на лечение, и тогда опекун выделял чуть больше, хотя жизнь племянницы не представляла для него никакой ценности.
Свободный капитал, которым я мечтала завладеть, я нашла под досками в полу, после нескольких часов поисков — аккуратная стопа купюр, обернутых в бумагу. Хоть один плюс — Родерик был жаден, бережлив, скуп и накопил прилично.
— Клод! — периодически звала я, уныло вылезая из-за своего стола.
И начиналось нечто вроде: «А что это?», «А кто это?», «А как это?».
Таша, конечно, была девушкой преданной и доброй, но Клод был образован, покладист и хваток, посему я буквально посадила его рядом с собой, задавая бесчисленное количество вопросов.
— Послушай, — наконец, я убирала все документы по папкам. — Ты и сам мог бы стать управляющим.
— Но ведь я никогда этого не делал.
— Нет того, что человек не смог бы сделать. Есть желание — будет результат.
Я, наконец, устала, поднялась из-за стола и слегка потянулась, разминая плечи.
Теперь я худо-бедно, но была в курсе всех дел в собственном замке. Зерно, вино, масло, мука и сено были закуплены впрок, специи и хозяйственные средства тоже. В ближайшее время можно не переживать о долгосрочных тратах.
Чтобы быть мобильной, придется научиться ездить верхом. Как я поняла, последнее время Иветта Мэдок жила отшельницей. На протяжении пяти лет после смерти отца она дальше двора не выезжала.
Я же в седле никогда не сидела, деревенский колорит не особо любила. Но теперь придется осваивать что-то новое — седло и мерина под ним.
Вообще, жить в этом мире крайне неудобно. Я, как практичный человек, оценивала его с точки зрения пригодности. Отсутствие водопровода уже сильно угнетало. Но здесь было огнестрельное оружие, а, значит, порох уже изобрели, а возможно в больших городах были и других достижения цивилизации.
— Я не знаю, что и думать, Ив, — вдруг сказал Клод. — Ты так переменилась. Но знай — я готов на все ради тебя. Пожалуйста, давай поженимся.
Сладкая патока.
Я — женщина взрослая. Любовь для меня — далеко не телячьи нежности.
И, вообще, ему лет-то сколько?
Не стара ли я для него?
Но, если подумать… Мне муж нужен? — нужен!
Для женщины этого мира выгодный брак — залог успеха. Но я с этим повременю — подумать надо, оценить варианты. Если к браку отнестись, как к сделке, то нужно подойти ответственно к условиям и результату.
— Спасибо, — сказала я, слегка откашлявшись. — Мне приятно твое отношение.
Коснулась его крепкого запястья и слегка похлопала. А потом пошла на выход со словами:
— Покажи мне, пожалуйста, лошадей.
Клод вяло двинулся за мной, сопя