Связанные кровью - Дж. А. Гуд

— Ты в порядке? — спросил он.

Я подавила приступ тошноты, но покачала головой.

— Нет, — огрызнулась я. — Да что с тобой не так?

Его взгляд метнулся куда-то за мою спину.

— Я не мог сказать тебе раньше, Иса, — произнёс он. — Спрашивай о чём угодно, и я отвечу честно. Но сначала дай мне возможность всё объяснить.

Я нахмурилась, однако отчётливое ощущение чужого взгляда заставило меня обернуться.

И, боги, как же я об этом пожалела.

Моё сердце перестало биться.

Даже ветер умолк, и весь мир застыл в абсолютной неподвижности.

— Исара, — выдохнула она моё имя, словно молитву.

Нико крепко держал меня за руки, не давая упасть.

— Что это такое? — прошептала я.

Глаза наверняка меня обманывали. Мертвецы не учатся разговаривать и уверенно стоять на ногах, а женщина передо мной должна была быть именно такой — мёртвой.

У неё были мои глаза и мои волосы. Словно я смотрела в зеркало.

— Исара, я… — Она шагнула вперёд.

Я попятилась и упёрлась спиной в Нико.

— Дай ей минуту, Катя, — резко бросил он.

Катя.

Имя, которое я впервые услышала всего несколько дней назад.

Моя мать.

Её взгляд метнулся к Нико, затем вернулся ко мне. Она беззвучно произнесла «прости», словно это было всё, что она могла мне предложить. Её лицо было уже моего, а губы имели более выраженную форму сердечка.

Выше меня.

Живая.

Постепенно осознание начало обрушиваться на меня, словно время внезапно ускорилось, и острая боль предательства вонзилась в грудь. Мучительная, беспощадная боль, словно внутри меня разрывалась связь.

По его стальной нити прокатилась волна сожаления и тревоги, и я возненавидела это ощущение. Очередная манипуляция. Сначала заблокировать нашу связь, а потом воспользоваться ею, когда ему стало выгодно.

Я развернулась и с силой оттолкнула его. И, боги, помогите мне, он позволил мне это сделать.

Глаза обожгло подступившими слезами, но Ньяри, Вейш и любое другое божественное мудачьё, которое сейчас меня слышало, знали: ни единой слезинки они от меня не дождутся.

Слишком много лжи. Слишком много секретов.

Они душили меня.

— Дай ей возможность объяснить, — прошептал он.

Это был не приказ командира. Нечто совсем другое.

То, чего вообще не должно было существовать. Части меня, которые я так долго и мучительно собирала воедино, вновь треснули и рассыпались, падая вниз, на корм мстительным волнам.

— Ты знал, — произнесла я.

Он кивнул, крепко стиснув челюсти.

— Силарен сказал, что меня обучал лучший Странник Завесы. Это Катя, — ответил он.

Силарен знал. И размахивал этой тайной у меня перед носом, словно она была какой-то шуткой.

— Кто ещё знал? — спросила я, не отводя от него взгляда.

Пусть видит, что со мной сделал.

Вот что случается, когда впускаешь людей в свою жизнь. Они неизменно тебя подводят, и теперь мне казалось, что я расплетаюсь нить за нитью. И всё потому, что мне хватило глупости поверить, будто на этот раз всё будет иначе.

— Эрин. Именно это воспоминание Силарен у меня забрал, — произнёс он. — И Эларин.

Эларин.

Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять боль, которая меня убивала. Они не заслуживали увидеть ни капли моих страданий.

— Пожалуйста, Исара. Позволь мне наконец рассказать тебе правду, — произнесла Катя.

Я повернулась к ней, уставившись на призрака.

— Сомневаюсь, что правда вообще существует, — ответила я.

Катя плотно сжала губы, а её глаза заблестели от слёз. На ней была чёрная одежда Странника Завесы: брюки, плотно облегавшие бёдра, и такая же обтягивающая рубашка с длинными рукавами. Фасон, которому отдавали предпочтение в Ратвенорне.

— Ты убила моего отца, — сказала я.

— Я любила его, — ответила она, сверкнув глазами. — Я его не убивала.

Я тонула. Мне хотелось быть сильнее. Выдерживать бесконечную ложь и манипуляции.

Возможно, я никогда не стану достаточно сильной, чтобы замечать нити, которыми другие пытаются меня опутать. Но я больше не собиралась подпускать их настолько близко, чтобы они могли это проверить. В груди всё ломалось, трескалось, разрывая на части то, что я месяцами пыталась построить.

В этом мире больше не осталось ничего, что имело бы хоть какой-то смысл.

Мне хотелось просто лечь и перестать что-либо чувствовать.

— Эларин лгала тебе и использовала тебя, — произнесла Катя. — До вчерашнего дня я даже не представляла, насколько сильно. Иса, я не убивала твоего отца. Я любила его. Мы полюбили тебя в тот самый миг, когда узнали, что ты появишься на свет.

— Не надо, — прошептала я. — Не пытайся мной манипулировать. Если тебе есть что сказать, говори только правду. Без красивых обёрток и двусмысленностей.

— Катя, времени почти не осталось. Эларин начнёт её искать, — сказал Нико.

Из груди призрака моей матери вырвался сдавленный звук раздражения.

Ну конечно. Ведь сегодня была единственная ночь, когда защитный барьер открывали.

— Эларин знает, что ты здесь? — спросила я.

— Она наверняка об этом догадается, — ответила Катя.

Ловушка внутри ловушки. И снова я оказалась приманкой.

Я изо всех сил боролась с желанием схватить нити Огня и спалить всё дотла. Превратить всё вокруг в пепел и развалины, потому что именно так я себя и чувствовала — словно от меня остались лишь угли и пустота.

— Эларин убила Талена, — произнесла Катя. — Я не знала о сделке с Расколотым Богом, но именно её рука вонзила мой клинок ему в грудь. Она любила его собственнической, одержимой любовью. Узнала, что я беременна, а на следующий день он был мёртв.

Как удобно, что в истории каждого находилось объяснение, позволяющее снять с себя всякую ответственность.

— Тогда почему ты меня бросила? — спросила я.

— Потому что я была сломлена, Исара. Я видела, как умерла любовь всей моей жизни, а потом меня обвинили в его убийстве. Я жаждала мести и понятия не имела, как быть матерью. После твоего рождения я сбежала, когда вновь смогла проходить сквозь Завесу. Я знала, что Эларин вырастит тебя, хотя бы ради Талена.

— Ты бросила меня, — упростила я её объяснение.

Она сглотнула, вытирая слёзы.

Слёзы, от которых разило манипуляцией, а не раскаянием.

— Да. И я никогда не перестану об этом жалеть.

Я не хотела ничего этого.

— Чего ты от меня хочешь? — спросила я.

Потому что только это на самом деле всех и волновало. Чем я могла быть им полезна? Всё остальное не имело значения.

— Эларин завтра не подпишет мирный договор, — произнесла Катя, хотя бы не пытаясь притворяться. — Она найдёт причину отказаться.

Я презрительно фыркнула.

— Она посвятила этому всю жизнь. Только об этом и говорила. Конечно, она подпишет.

Вот только разве Эларин сама не говорила, что пытается поймать Нико на шпионаже?