Соответствие - Ариэль Салливан

Дышать было нечем, а его фантомные объятия жгли кожу, точно раскаленное клеймо. Я сорвала с себя одежду и в сердцах швырнула ее в дальний угол ванной.

Я погрузилась в воду, хотя она немилосердно обжигала тело, мгновенно окрашивая кожу в пунцовый цвет. Но я лишь приветствовала эту физическую боль. Пальцы рук нестерпимо саднило. Перевернув ладони, я разглядела крупные волдыри, напоминающие о спуске по металлическому лазу. Слезы готовы были хлынуть из глаз.

Руки Хэла на моем теле. Его губы, прижатые к моим. Ощущение его близости внутри меня. Та проклятая папка. Сломленная женщина с книгой на картине. Вентиляционная шахта. Гудящий генератор. Джеральд, честно отвечающий на мои вопросы. Пожар на поверхности. Грегори и Нора, чьи жизни только что разбились у меня на глазах.

Надрывный плач вырвался из горла, пробивая болезненный спазм, который едва не задушил меня. Я-то наивно полагала, что, отдавшись Хэлу, обрету любовь и право выбора. Думала, что, приняв сторону Жнеца, я выбираю свободу и наше общее будущее.

Я защищал тебя.

Но Хэл не защитил меня. Ни в той каморке, ни сегодня. К каким последствиям приведут наши сегодняшние решения? Меня попросту ликвидируют, если наши подпольные игры привели к тому, чему вообще не место в этом мире. И ведь мне было плевать на это, пока я свято верила, что у нас с Хэлом все по-настоящему. Какая же глупость.

Я была для него миссией. Очередным поручением. Рабочим заданием. Меня выбрали. Досконально изучили. И как далеко заходило это задание? Из всего того, в чем я ему так слепо исповедовалась, сколько он знал заранее? Сколько раз он просто умело подыгрывал мне, в то время как я грезила о подлинной духовной связи? Пока мое глупое, наивное сердце мнило, будто это нечто большее. Я настолько отчаянно хотела быть любимой, что даже не удосужилась присмотреться повнимательнее. До смерти боялась снова остаться одна. И Хэл прекрасно это знал. И вот итог.

Я снова одна.

Они уничтожают все красивое и необычное, — так Хэл отзывался об иллумах и отряде элиты.

Но я никак не могла смириться с мыслью, что он сам поступил точно так же.

Я отказывалась смириться с предательством.

Отказывалась смириться с разрушениями.

Я не могла дышать.

Просто не могла.

Паническая атака подкатила к самому горлу. Набрав в легкие как можно больше воздуха, я с головой ушла под воду. Она мгновенно смыла слезы, которые я так долго сдерживала, и весь мир вокруг наконец-то затих.

Я оставалась в этой спасительной тишине, с каждым ударом сердца пытаясь навсегда изгнать Хэла из своих мыслей. Легкие начали гореть от нехватки кислорода.

И все же я упорно сопротивлялась потребности дышать.

Лишь когда перед глазами заплясали мелкие огненные искры, я признала поражение. Я вынырнула на поверхность, судорожно глотая ртом воздух, и на плечи свинцовым грузом опускалась неизбывная тяжесть.

Сердце так и не смогло отпустить его.

Я машинально выдавила на ладони мыло и принялась яростно мылить волосы и тело, скребя каждый дюйм кожи, после чего снова ушла под воду, смывая пену. А затем повторила все заново, отчаянно пытаясь отмыться. Но сколько бы я ни терла кожу, ощущение липкой грязи не исчезало. Мне уже никогда не суждено было вернуться к той женщине, какой я была еще утром.

Коллин вернется из этого бушующего пламени, и я беспрекословно займу место его партнерши.

Плотная, удушливая темнота окутала сознание. На этот раз я не стала сопротивляться. Просто закрыла глаза.

И я снова оказалась в тех проклятых туннелях. Я бежала. Бежала изо всех сил, спасая свою жизнь, но теперь я была совершенно одна в этой беспросветной мгле. И я отчетливо понимала, что мне не выбраться.

Вдруг слева от меня шевельнулся чей-то темный силуэт, и мое имя отчетливо прорезало глухую тишину. Я в панике бросилась на этот зов. Дыхание окончательно сперло.

И там, в этой непроглядной тьме, я просто перестала бороться и отпустила себя.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ



Сильные руки рывком вытащили меня наверх, и я с шумом вынырнула на поверхность, заходясь в кашле и отплевываясь. Вода переливалась через край ванны.

— Ты в порядке? — спросил глубокий низкий голос.

— Я… я заснула, — тяжело дыша, выдавила я. Уже стемнело. Сколько же времени я провела в воде? В поле зрения показались иссиня-черные волосы. При виде партнера сердце ухнуло куда-то в бездну. — Ты выбрался?

Коллин отпустил мои руки.

— Да.

— Что ты здесь делаешь? — От него отчетливо пахло едкой гарью.

— Филипп сказал, что ты заперлась у себя. Я постучал. Ты не ответила, и я зашел проверить. Ты спала в ванне. Я не собирался тебя будить, но ты начала метаться и ушла с головой под воду, так что пришлось тебя вытащить. На сегодня я уже насмотрелся на смертные муки.

Коллин прислонился к раковине. Комнату наполнял тихий звук капель, стекавших с рукавов его зеленого формы. В кои-то веки его идеальная прическа была растрепана. На лице виднелись следы сажи. Я поспешно обхватила себя руками за плечи.

Нападение. Бушующий пожар. С каждым вдохом паника возвращалась, вновь сжимая горло мертвой хваткой.

— Все настолько плохо?

Коллин молча кивнул, разглядывая свои мокрые ладони. Я еще сильнее сжала руки на груди.

— Не буду тебе мешать. Там есть еда. — Коллин развернулся к выходу, его тяжелая амуниция глухо звякнула при движении.

Сейчас он разительно отличался от того Коллина в безупречных костюмах, к которому я успела привыкнуть. Я пристально вглядывалась в него: глянцевый лоск слетел, обнажив нечто куда более настоящее… и смертоносное.

— Почему ты в этой форме? — спросила я.

Он замер у самой двери.

— До того как стать иллумом, я служил в штурмовом отряде элиты. И та роль, которую я сейчас выполняю для Высшего совета… обусловлена именно этим. — Он жестом указал на свое снаряжение.

— Ты никогда мне об этом не рассказывал.

— А ты никогда не спрашивала, — бросил Коллин через плечо и вышел.

Спустя несколько минут я уже стояла перед зеркалом, пытаясь усмирить буйные кудри. На мне были черные шелковые брюки и свободный топ с длинным рукавом в тон. Обилие цветов и вариантов одежды в гардеробе сейчас лишь давило на психику, а мрачная простота этого наряда немного успокаивала.

Один мой глаз был карим, другой остался голубым. В ванной комнате не было линз. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Всю свою жизнь я ненавидела этот дефект. Но стоило мне