Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци
После того как в тюрьму просочились последние новости, я надела свой самый роскошный наряд. Ходят слухи, что это платье соткано из пуха с перьев восьмидесяти одной белой цапли. Оно безупречно белое, и единственный недостаток его состоял в том, что оно слишком похоже на траурное. В повседневной жизни редко представляется случай его надеть.
В разгар полуденной жары белый флаг, говорящий о капитуляции, медленно поднялся на городской стене, развеваясь на ветру. С неба шел мелкий дождь.
Засуха долгое время мучила царство Вэй и стала отправной точкой гибели земель, а проливной дождь в момент падения государства решил проводить его в последний путь.
Я поднялась на городскую стену, не встретив абсолютно никаких препятствий на своем пути. Тридцатитысячное войско в городе сняло доспехи и перешло на сторону врага, а цвета их оружия были на несколько оттенков темнее орудий армии Чэнь. Клинки – это продолжение воинского духа. Страна в руинах, люди гибнут, мы не можем идти сражаться, рискуя жизнью, солдаты и офицеры уже ни живы ни мертвы, и их клинки так же умирали. Эта стена такая высокая. Правитель, который приказал ее соорудить, подумал, что такое высокое ограждение подарит жителям чувство несокрушимости. Высота есть сила. Но такая образная сила не смогла устоять перед двумя словами правителя Вэй нынешнего поколения, который сказал: «Мы сдаемся».
Куда ни глянь, не видно конца и края царства Вэй. На линии горизонта клубились черные тучи, моросящий дождь подгонял из стороны в сторону ветер и как шелк падал на лицо, а многочисленная армия царства Чэнь величественно стояла под городской стеной столицы. Я последний раз оглядела землю, раскинувшуюся под ногами, которая должна была стать плодородным полем, где народ великого царства Вэй жил и работал в мире и счастье.
За спиной донесся звук спотыкающихся шагов. Отец, шипя, вопросил:
– Чжэнь-эр, что ты делаешь?
За одну ночь он еще больше постарел. Отец уже достиг преклонного возраста, но за ним хорошо ухаживали, и мы постоянно притворялись, что признаем, что он еще молод. Но сейчас мы достигли той точки, когда притворяться было слишком поздно.
На самом деле мне было нечего сказать, но раз уж так случилось, то не помешало бы ответить хоть что-то. Отец еле стоял – его поддерживал за руку евнух. Какое-то время я собиралась с мыслями и затем спросила:
– Отец, ты еще помнишь главу школы Цинъян, моего учителя?
Он медленно кивнул.
Ветер поднимал полы моего платья. Немного забудешься – и голос пропадает в этом шуме, так что я была вынуждена начать говорить громче. Все войска хранили торжественную тишину. Я укуталась в накидку и серьезно сказала:
– С малых лет учитель рассказывал мне о великих принципах царского рода, предостерегал, что правящий род – есть лицо государства, царская честь – это и есть честь царства, даже по мелочи ее попирать нельзя. Но, отец, когда ты передавал прошение о капитуляции, считал ли ты себя достоинством своих земель? Если бы я была правителем, то не сдалась бы без боя, подвергнув страну такому позору. Отец может сказать, что это делается для того, чтобы спасти народ Вэй от военных бедствий, но сегодня войска царства Чэнь выстроились под нашими стенами, от берега реки Дуань до самой столицы царства, наступая по пути на кости нашего народа, а тридцатитысячное войско в городе сняло свои доспехи. Так как же мы можем быть достойны народа Вэй, погибшего за свои семьи и страну? Сегодня здесь стоят не доблестные сыны Вэй. Все они еще раньше ушли в царство мертвых, похороненные в небытие. И хоть я росла с детства в горах и глухих лесах, во мне течет кровь царской семьи, я и являюсь достоинством этой страны. Отец, ты опозорил наших предков и весь наш род, склонившись перед царством Чэнь, но я ни за что так не сделаю. Будь я простолюдинкой, сегодня бы подчинилась врагу и ничего не сказала. Но я принцесса этих мест.
Раздался громкий раскат грома, и дождь полил как из ведра. Я обернулась и увидела незнамо сколько уже стоявшего под городской стеной молодого человека в роскошной одежде. Мне показалось, что он был похож на Му Яня, но мгновение спустя его силуэт снова исчез за завесой дождя.
Отец взволнованно сказал:
– Да, ты принцесса, ну и что с того? Давай ты сначала слезешь оттуда.
Шел настоящий ливень. Если бы полгода назад прошел такой же дождь, погибло бы царство Вэй так же молниеносно? Видно, на все воля Небес. Я провела рукой по лицу, смахивая капли дождя, и подняла голову, всматриваясь в небесный свод. И вмиг дыхание сперло от чувств в груди, которые можно было высказать одной фразой: «Царство мертво, а значит, погибла и Е Чжэнь. В этом и должна заключаться вера принцессы».
* * *
Я падала с башни городской стены и вспомнила, что учитель всегда боялся воспитать из меня философа. Оказывается, если чего-то боишься, то это точно сбудется. В конце концов я и впрямь стала философом, шагнула в клетку, которую сама же и создала. И итог этого всего – смерть. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что так и не смогла снова увидеть Му Яня. В ту ночь ярко светили звезды, он взял меня на руки, а сквозь его рукава доносился слабый холодный аромат цветов сливы.
Я вспоминаю, как он говорил: «Какая сильная девчонка, я спас тебя, а ты за добро вот так отплатила мне злом…», «Так называемая менструация – это регулярное, цикличное кровотечение из матки…», «Ты пока лишь маленькая девочка. Любой мужчина не сможет оставить тебя просто умирать…», «А это ты что нарисовала? Похоже на то, как обезьянка запрыгивает на дерево и пытается сорвать персики. А еще похоже на медведя, который пытается встать прямо, чтобы достать улей…»
Может быть, он уже давно забыл меня. У