Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

– Почему ты меня сейчас спас? – спросила я.

– Ты пока лишь маленькая девочка. Любой мужчина не сможет оставить тебя просто умирать.

– А если бы я была уже взрослой?

Он, повернувшись, втянул меня в пещеру и с улыбкой сказал:

– Тогда я тем более не смог бы оставить тебя на произвол судьбы.

Это был просто прекрасный шанс, но я его упустила. И даже так, потеряв его, я все равно ничего не поняла. Я просто глупо смотрела на его улыбающиеся губы и, помедлив, сказала:

– Братец, мне нечем тебе отплатить. Что, если я подарю тебе картину? Я неплохо рисую. Хочешь, напишу для тебя что-нибудь?

Свет в пещере был под стать моменту, такой же идеальный. Он слегка склонил голову и посмотрел на меня.

– А?

В нем было идеально все: и угол наклона головы, и голос, которым он говорил со мной.

Я точно была им очарована. Мне хотелось написать картину сразу перед ним. Я огляделась, но в пещере не было кисти с тушью. Хотя я могла в качестве кисти использовать уголек из тлеющего костра и за основу взять соломенную бумагу[21]. Однако несколько дней назад я для удобства разрезала ее на кусочки размером с ладонь. На них с трудом можно было нарисовать яйцо, а что уж говорить про человека.

Му Янь увидел, как я на протяжении уже долгого времени искала что-то по пещере, растерянно держа в руках стопку соломенной бумаги, и, что-то поняв, достал откуда-то палку, протянул ее мне и сказал:

– Используй ее. Если ты правда хочешь написать мне картину в благодарность, просто сделай это на земле, так тоже пойдет.

Я взяла в руки эту палку и какое-то время изучала ее. Дрожащей рукой все же начала рисовать. Но как и несравненные мастерицы, которые пытаются вышить узор на ткани железным прутом, я оказалась в таком же неловком положении, что и они.

Моим первоначальным намерением было изобразить величественную позу Му Яня, который поднялся в воздух и голыми руками сражался с двумя людьми в черном. После того как я закончила, он внимательно рассматривал «творение» битый час и сказал:

– А это ты что нарисовала? Похоже на то, как обезьянка запрыгивает на дерево и пытается сорвать персики. А еще похоже на медведя, который пытается встать прямо, чтобы достать улей…

Вот такое впечатление я произвела тогда на Му Яня – маленькая девчонка, которая говорит, что умеет рисовать, но у которой что обезьяна, срывающая персики, что медведь – на одно лицо.

Теперь же, когда я уже могу рисовать людей палкой на земле так, что они выглядят живыми, мне так и не удалось найти Му Яня, чтобы исправить его впечатление обо мне. Цзюнь Вэй сказал:

– Может, он думает, что у тебя талант рисовать вещи, которые будут похожи на все и сразу.

Одно только наличие таких идей у Цзюнь Вэя говорит о том, что он уже думает как настоящий мечник. Разница между искусством фехтования и живописью в том, что в бою один-единственный удар могут счесть величайшим мастерством, даже если он был случайным. Но написанную картину каждый оценивает по-своему. Такую работу уже не продать.

Судьба распорядилась так, что с Му Янем мы пробыли вместе семь дней. На седьмую ночь после того, как я легла спать, он ушел. Я прождала его в пещере в полном одиночестве еще четыре дня, но он так и не вернулся. Вскоре я была вынуждена уйти, главным образом из-за того, что это была середина лета, а трупы в такую погоду довольно тяжело сохранить. Беспорядочно лежащие поперек входа в пещеру четыре тела одно за другим начинали разлагаться, привлекая тем самым много мух. Обстановка в жилище становилась крайне неприятной.

Если бы я встретила его зимой, в возрасте, когда еще была наивна и ничего не знала об этом мире, я бы точно осталась ждать – просто так, не зная ни зачем, ни для чего. А потом, когда бы поняла, зачем это делаю, у меня бы появился еще более весомый повод продолжать. До тех пор, пока не стало бы понятно: он или придет однажды, или не придет никогда. Но это уже совсем другая история.

На самом деле, я ушла с сожалениями о том, что сделала это слишком рано. Когда возвращалась обратно, пришла к мысли о том, что ждала его тут четыре дня, просто чтобы нормально попрощаться. Очевидно, это было слишком чистое и наивное мнение. Мое сердце уже давно влюбилось в Му Яня, но разум так и не осознал этого. Вот почему я его упустила.

Когда я вышла из этой пещеры и отошла на приличное расстояние, то огляделась и поняла, что она находится прямо на заднем склоне горы Яньхуэй.

* * *

После этого задний склон горы Яньхуэй на два года стал местом, куда я ходила чаще всего. А когда Цзюнь Вэй заставил меня прочитать его последний любовный роман, я наконец поняла, почему время от времени вспоминаю Му Яня и почему ухожу к той пещере ходить кругами от нечего делать. Оказалось, что во мне, как и в героине из книги, зарождалась любовная тоска. Единственное, что нас с ней разделяет, так это то, что до этого она знала своего возлюбленного как свои пять пальцев, а вот у меня только появились такие чувства по отношению к Му Яню, и я совершенно ничего о нем не знаю. Не знаю, где он живет, сколько ему лет, есть ли у них в хозяйстве лошадь, может, он еще выплачивает за нее деньги, есть ли у него родители, живет ли он с ними или отдельно?..

С той поры мне стало ясно: мое сердце теперь принадлежит Му Яню. Я обшарила все уголки, но он будто сквозь землю провалился. Даже с помощью связей моих родителей у меня не получилось его найти.

Сначала я думала, что он из царства Чэнь, но в нашу эпоху, когда сменить национальность проще, чем сменить женщину, возможно, сегодня его домом будет царство Чэнь, а завтра он уже гражданин моего царства Вэй. В любом случае идея найти его таким способом провалилась, но у меня больше нет никаких зацепок. Теперь, оглядываясь на свои юношеские годы – мои прекрасные пятнадцать-шестнадцать лет, – я понимаю, что они прошли в бесконечных, утомительных поисках. И самое главное – все они оказались безрезультатными. Из-за этого даже после смерти невозможно обрести покой.

Клены успели уже два раза