Мир без вуали (СИ) - Дарья Верескова

— Видите? Думаете, ваше упрямство может что-то изменить? Я помню его воином в день, когда вы все пересекли вуаль. Он не захочет просыпаться, не мучайте его.

— Разве решение о спасении или прекращении жизни Лойда лежит на мне?

— Только вы пытаетесь спасти его. У вас не получится, и он будет ненавидеть свою жизнь, а вы — чувствовать себя героиней вместо того, чтобы дать ему шанс переродиться сильным. Мужчиной.

Девушка, находящаяся с нами в комнате, бросила на Каллена тревожный взгляд, словно никогда не видела его таким несдержанным. Сам же молодой капитан королевской стражи отбросил все приличия — он не пытался отвести глаз и вообще выглядел так, будто вот-вот схватит меня и оттащит от Лойда.

— Лойд… — я приблизилась к командиру, сев рядом с кроватью и всматриваясь в серое, осунувшееся лицо — оно выглядело не так ужасно, как его тело.

Что бы он сам сейчас выбрал, если бы был на моём месте?

— Что вы делаете? — подозрительно спросил Каллен, когда я открыла чемоданчик. — Вы должны отчитываться мне о каждом своём движении.

— Сейчас, Целесте, — одними губами произнесла я, прячась за волосами и позволяя ей перехватить управление.

Моргнула один раз и выпрямилась. Целесте взяла контроль на себя, и в её руках оказался металлический цилиндр с прозрачным резервуаром. Иглы нигде не было видно.

— Я введу Лойду комплекс деструктивных литических фагов в сочетании с полимерным сорбентом. Данный состав предназначен исключительно для экстренной стерилизации биологической среды. Частицы распознают белковую структуру патогенов и продукты распада тканей, запуская каскадную реакцию их расщепления на молекулярном уровне. Это остановит генерализацию сепсиса и предотвратит дальнейший некроз.

Крохотное движение — Целесте моими руками приложила цилиндр к его шее, скорее всего, к яремной вене, и нажала на спусковой механизм. Каллен дёрнулся, его рука замерла буквально над моей, почти касаясь кожи. Стоял он тоже преступно близко, но, видимо, имел жёсткие указания на тему поведения со мной.

— Я собираюсь ввести нейростимулятор широкого спектра для того, чтобы пробудить его, — в моих руках оказался другой прибор.

Услышав это, Каллен окаменел, его челюсть выдвинулась вперёд, выдавая страшное напряжение и несогласие с моим решением. Но он не останавливал меня, а я сама…

Всё внутри меня буквально воспротивилось происходящему, когда Целесте направила новый прибор на Лойда. Отчаяние и ненависть ко всему случившемуся поднялись горячей волной, и искусственный интеллект, управляющий мной, отступил почти сразу, почувствовав, как я отчаянно пытаюсь вернуть контроль назад.

А Каллен удивлённо замер.

— Вы… передумали?

Я не передумала. Но я не была уверена, что моё решение правильно. Будет ли Лойд способен принимать самостоятельные решения при пробуждении? Захочет ли он жить без возможности управлять собственным телом, да что там, даже нужду не имея возможности справить без посторонней помощи?

Встала, тяжело дыша и чувствуя, как инжектор обжигает ладонь. Я просто не могла оставаться здесь дольше, мне нужно было взвесить все за и против, обсудив с Целесте альтернативные варианты.

Если бы я знала его лучше… Но у Лойда не было печати, и смерть с ним никто никогда не обсуждал.

— Леди Франческа… Всего секунду назад вы выглядели так, будто не сомневались.

— Я вернусь, мне нужно обдумать все сценарии, — нервно бросила я, потянувшись к чемоданчику, но широкая мужская ладонь оказалась быстрее, и наши руки столкнулись.

— Нет. — Он не отвёл ладонь. — Технологии землян останутся со мной.

* * *

Я отвлекала себя от мыслей о Лойде чтением документов, которые мне «одобрили». Иногда, изучая их, я невольно задумывалась о том, кто конкретно вглядывался в каждую строчку и давал разрешение, потому что у Таррена вряд ли нашлось бы на это время.

Но он верил, что ничего о снятии печатей я там не найду…

Здесь содержалось много информации о составе стен подвала — из чего они возведены, насколько были крепки. Я не понимала, зачем Исабо записывала всё это, и как планировала использовать подобные сведения?

Она же упоминала, что не могла приблизиться к драконам, и никто из землян не был способен изучить их природу. Однако Исабо допускала, что одержимость Вигорра её персоной может всё изменить. Но результатов этих изысканий, если они и существовали, нигде не значилось.

Зато я обнаружила многочисленные упоминания о «первом ритуале» четыреста тридцать восьмого года с использованием «Ока дракона». Исабо не писала о нём с ненавистью, хотя именно этот ритуал навеки связал её с Вигорром.

Почему она оставила все эти записи? В моих снах она была обыкновенным переводчиком, не учёным.

Передавала ли она кому-то эти сведения? Планировала ли уже тогда запереть драконов, затопить подвалы, и кто продолжил её дело после её смерти? Вигорр ведь стирал поселения землян на Этарре, когда её уже не было в живых. А драконов и вовсе окончательно пленили лишь во времена правления Таррена.

Наверное, в глубине души я надеялась обнаружить дневник, который расскажет больше о ритуале или о появлении печатей истощения… Но ответы мне предоставлять никто не собирался. Хотя я узнала кое-что о нуждах самих драконов — для ассимиляции и выживания им требуется интеграция с энергетическим контуром планеты. Наиболее эффективный способ — симбиотическая связь с человеком. Они обладают способностью к нейрокогнитивному проникновению и получают доступ к сознанию отдельных индивидов, преимущественно наделённых высокой физической и психологической силой. Взаимодействие происходит на основе добровольного энергетического обмена, при котором обе стороны вступают в устойчивый союз.

Всё это было напечатано, а не написано от руки, зато рядом красовалась пометка «Вигорр и Этарр — триста тридцать восемь. Первая связь».

А чуть ниже — другая «Что если я смогу убедить дракона в яйце, что я идеальный кандидат для энергетического обмена?»

В дверь постучали, заставив меня вздрогнуть.

— Вас ожидают в храме Этарра для исполнения наказания.

* * *

Храм выглядел куда менее сияюще после того, как в нём целый день пребывали толпы. При этом надзирать за мной назначили не главного жреца, а ту самую женщину, что осмелилась его перебить. Одета она была во всё тот же аскетичный серый наряд и потребовала называть себя «госпожа духовница Элисанджела». Она действительно работала во дворце — старшим духовником. Точнее, духовницей.

Почти всё время, пока я мыла полы и протирала поверхности, она стояла над душой, время от времени зачитывая длиннейшие проповеди о подчинении мужу. О том, что мужчине нужна поддержка, а главная обязанность женщины — это угождение и помощь