Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат - Лия Верес

детям нужна строгая среда, что их нельзя тревожить, что новая жена альфы не должна

вмешиваться туда, куда её не зовут.

Я не вмешивалась.

Стыд накрыл меня не пламенем, а тяжёлым серым покрывалом. Я сидела рядом с детьми, которые

сейчас ели хлеб в моём старом доме, и понимала, что все эти годы мне тоже позволяли не

видеть. Совет — потому что так удобнее. Корвин — потому что так приказал порядок. Я — потому

что верила, что если дверь закрыта, значит, за ней кто-то ответственный.

— Значит, да, — сказала я.

Тайр ждал другой реакции. Упрёка, страха, угодливости перед именем их отца. Не получив

ничего из этого, он насторожился ещё сильнее.

— Вы теперь бывшая жена, — бросил он.

— Да.

— Тогда вам не надо нас жалеть.

— Я не обязана что-то делать только потому, что была женой вашего отца. И не обязана не

делать, потому что теперь ею не являюсь.

Нэя впервые посмотрела на меня прямо. В её глазах было не доверие, а вопрос: можно ли так

говорить об альфе и не ждать удара?

Тайр хмыкнул.

— Вы странная.

— Сегодня мне уже говорили хуже.

Лис вдруг тихо спросил:

— Он вас тоже закрыл?

В кухне стало так пусто, что даже огонь перестал трещать.

Я не сразу нашла ответ.

— Нет, — сказала наконец. — Меня вывели при всех. Это другое.

Лис нахмурился, обдумывая.

— При всех хуже?

— Иногда да.

Он кивнул с очень серьёзным видом, словно записал это в свой маленький внутренний список

бед, которые бывают у взрослых.

Тайр стукнул кружкой о стол.

— Нам нельзя здесь быть. Если стражи найдут, скажут, что вы нас украли.

— А вы пришли сами?

— Да.

— Почему?

Он сжал губы.

Нэя поставила свой кусок хлеба на стол и прикоснулась к горлу. Говорить она не смогла или

не захотела. Лис посмотрел на неё, потом на Тайра, и вдруг произнёс:

— Потому что наши тени ушли сюда.

Тайр выругался вполголоса. Я сделала вид, что не услышала.

— Когда?

— После луны, — сказал Лис. — Когда папа снял ваш круг.

Моё запястье отозвалось жгучим теплом.

— Брачный знак?

Лис не знал этого слова. Он пожал плечом.

— Чёрный. С ниткой. Папа принёс его в ладони. Малена сказала, что теперь всё будет

правильно. А потом у Нэи голос спрятался, у Тайра волк стал биться в стену, а моя тень легла

и не встала.

Нэя закрыла лицо руками.

Тайр вскочил.

— Хватит! Ты обещал молчать!

Лис съёжился, и его круг у очага дрогнул. Трещина в нём стала темнее. Я поднялась, но не

пошла к ним. Тайр сейчас мог принять любой шаг за нападение.

— Тайр, — сказала я, — он не виноват, что испугался.

— Вы ничего не знаете.

— Верно. Поэтому спрашиваю.

— Не спрашивайте!

Он стоял между мной и младшими, с деревянной палкой в руке, усталый до дрожи, но готовый

драться. И в его злости было столько отчаянной любви, что я не смогла рассердиться.

— Хорошо, — ответила я. — Тогда скажу я. Вчера ночью этот дом показал мне три тени. Сегодня

— ладонь в зеркале. На полу есть три круга, и каждый связан с одним из вас. У Лиса круг

треснул. У Нэи сжат. У твоего — след, похожий на удар. Я не знаю, что это значит, но знаю,

что Лунный дом не стал бы звать меня из-за пустяка.

Тайр побледнел.

— Не говорите про мой круг.

— Почему?

— Потому что они тоже говорили.

— Кто?

Он отвёл глаза, и в этом движении наконец показался ребёнок, а не маленький воин. Нэя

поднялась, подошла к нему и взяла за рукав. Он не оттолкнул её.

— Совет? — спросила я.

Лис кивнул вместо брата.

— Старый с сухими руками сказал, что Тайр опасный, потому что у него волк не слушается. Нэя

пустая, потому что не отвечает. А я… — он запнулся и вцепился в зверька. — А я не должен был

родиться с таким кругом.

Я почувствовала, как дом вокруг нас стал теснее. Не угрожающе — защитно. Стены словно

придвинулись, заслоняя детей от чужих слов.

— Как его звали? — спросила я, хотя уже знала.

Тайр посмотрел на меня исподлобья.

— Грегор Вальт.

Конечно.

Старейшина, который вчера при всех объяснял мне мою бесполезность, сегодня уже успел

вынести приговор детям. Или сделал это раньше, а развод просто сорвал последнюю защиту.

Я подошла к лунным кругам в передней. Дети пошли следом, хотя Тайр держался так, будто это

его решение, а не влияние дома. При их приближении линии на полу вспыхнули ярче. Каждый круг

потянулся к своему ребёнку. У Тайра — с силой и сопротивлением. У Нэи — осторожно, боясь

спугнуть. У Лиса — тонко, через трещину.

— Встаньте каждый в свой круг, — попросила я.

— Зачем? — сразу спросил Тайр.

— Посмотрим, что дом покажет.

— А если будет больно?

Вопрос задал Лис. Не испуганно, а с какой-то будничной готовностью, от которой мне

захотелось закрыть его от всего мира.

Я опустилась перед ним на корточки.

— Если станет неприятно, ты сразу выйдешь. И никто не будет заставлять тебя стоять дальше.

Он долго смотрел на меня.

— Правда?

— Да.

— Даже если взрослые скажут, что надо терпеть?

— В моём доме