Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова

– Месила, конечно, – поспешно заверила Света. – Это я просто так спросила. Пошутила.

Прежде Светлана полагала, что у княжеских дочерей, кроме рукоделия, других занятий быть не могло, но оказалось, что княжне на выданье надо всё уметь, чтобы в будущем стать хозяйкой большого дома. Управляться с прялкой, чесать шерсть, стоять у печи – это всё обязанности Миляны. А полотно для рубашек братьев и сестер, а в будущем для мужа и детей только родным ткать можно: женщина заботу свою вкладывает, когда нить прядёт, когда шьёт, вяжет, и будет одежда из её рук не только согревать, но и оберегать тех, кто её носит. Хорошо ещё, что княжеской дочери скот не надо пасти да воду с Днепра таскать.

– У печи стоять люблю, – поделилась Миляна, – каравай румяный доставать – это же радость какая!

– Я тоже люблю готовить, – Света обрадовалась, что нашлась общая тема для разговора.

Но блеснуть кулинарными умениями Светлане не удалось. Она предложила Миляне совет в приготовлении борща (бабушка научила её варить особенный борщ, помимо обычных ингредиентов добавлять ещё ломтик лимона и пол-ложечки сахарного песку), но оказалось, что не только лимона не было в княжеском доме, не было ни свёклы, ни капусты, ни моркови, ни репчатого лука – и сама идея борща была непонятна. Света попыталась разобраться, из чего же тогда еду готовят. Самым распространённым овощем оказалась редька, и вместе с репой заменяла собой все известные Светлане овощи. Репу и редьку тушили, варили, вялили, жарили, делали начинки для пирогов. Были ещё горох, крапива, лебеда, дикий щавель – словом, то, что в известных Свете рецептах никогда не встречалось. Да и само помещение кухни возможности для кулинарных изысков не представляло: в тесноте и дыму особенно не поготовить. Светлана с ужасом смотрела на кухонную утварь – деревянные миски, глиняные горшки, дубовые ступы с пестиками – зря она объявила, что готовка её конёк.

Глядя на босых служанок, передвигающих тяжелые деревянные кадушки и в чаду растапливающих печи, Света подумала, что неслучайно «попаданки», как правило, оказываются в телах прекрасных принцесс или благородных дам – про тех, кто попадал в тела девок-чернавок, писать было нечего: они через день замертво падали от непосильного труда и никаких приключений с ними уже не случалось.

За столом у печи-каменки Светлана стояла рядом с Миляной, из особого горшка вынимала закваску, вымешивала тесто, стараясь повторять движения княжны. Рядом месили тесто девушки-челядинки, между ними шёл неспешный разговор, обсуждали, как недавно ушла вместе мужем на погребальный костёр молодая жена воеводы. Им было известно, что в Нави, в царстве мёртвых, человек не достигнет благополучия без своего оружия, без коня, без женщины, но воевода не распорядился, чтобы жена за ним пошла. А коли не велел, значит, можно было рабыню с ним отправить, а вот молодая жена сама решила за ним в Навь идти, не захотела без любимого супруга в Яви оставаться. Светлана вопросительно посмотрела на Миляну: может, что-то не так поняла? Но та совершенно спокойно продолжала месить тесто.

– Её убили? – шёпотом спросила Света.

Миляна равнодушно кивнула.

– А родственники её почему это допустили? Неужели нельзя было женщину как-то спасти? – Светлана была возмущена тем, как спокойно говорят о преступлении.

– Она мужа любила и не хотела разлучаться, – Миляна не понимала вопросов гостьи. – Сейчас они вместе.

Светлана смотрела на девушек, дружно месящих тесто. Совсем недавно на их глазах из жизни добровольно ушла молодая женщина, возможно, их ровесница, и никого это не удивляет. Ну, и времечко!

– А дети у неё были? Они теперь сиротами остались?

– Если дитё есть, то кто же жену за мужем отпустит? – недоумённо подняла светлые брови Миляна: вопросы новой знакомой поражали своей нелепостью. – Как ни горько без любимого супруга оставаться, но задача наша, женская, род продолжать, детей беречь, законы родовые им передавать.

– А ты тоже за мужем пойдешь в могилу, если детей не будет?

– Дни наши сочтены не нами, – серьёзные серые глаза строго посмотрели на Светлану.

И тут Светлана вспомнила, что сама хотела броситься с моста, узнав, что Влад её не любит: она не хотела жить без него. Значит, и молодая вдова воеводы не хотела жить без любимого мужа, но она верила, что в какой-то здесь известной Нави они будут вместе. Если в это верить, то добровольный уход следом за покойным мужем объяснить можно, но было бы намного лучше, если бы тоскующих жен не отправляли на тот свет, а организовали бы психологическую помощь вдовам. Скорее назад, скорее в родной двадцать первый век, где тесто мешают миксером, где дома освещают не тусклой лучиной, а яркой электрической лампочкой, где никто не провожает жену в могилу следом за мужем. Надо только найти тот оранжевый цветок, что переносит через время.

– А праздник Ивана Купала скоро?

– Какой праздник? – не поняла Миляна.

– Когда папоротник цветёт.

– А, ты про Купало? Так с солнцеворота седьмица уже прошла.

Светлана, не сдержавшись, горько вздохнула: семь дней назад был шанс вернуться к нормальной жизни, а теперь ещё целый год ждать, чтобы найти этот папоротников цвет.

Тесто домесили молча, но, когда, закончив работу, девушки пошли вечерить, Миляна сама вернулась к разговору о предполагаемом браке:

– Ты за старого потому замуж выходить не хотела, что боялась: он скоро помрёт, а ты родить не успеешь, и за ним в Навь отправиться придётся?

– Да, – кивнула Светлана, хотя такое развитие событий не могло ей даже в голову прийти.

Миляна задумалась на минуту, потом тихо прошептала:

– А ты, когда тебя у лютичей нашли, Радосвета видела? Дружинника старшего у Борислава.

– Видела.

– А за ним бы пошла в Навь?

– Вот последний, за кем бы я куда бы то ни было пошла, это Радосвет.

Миляна озадаченно посмотрела на Свету, но ничего не сказала.

В горнице, куда они зашли, за длинным