Вне себя - Елена Букреева
А ещё у нас проходили творческие мастер-классы и даже чайные церемонии, где любой мог прийти, сесть в кресло, взять чай и вязать, пока не онемеют пальцы. Мы устраивали подобное пару раз в месяц, и как бы я ни любила такие мероприятия, я была как никогда рада, что сегодня меня ждёт обычный рабочий день.
— Ты моя спасительница! — Саша бросается к двери, когда я со звоном колокольчика захожу внутрь.
Меня встречает запах кофе и новой пряжи. Сегодня Питер снова расщедрился солнцем, и мягкий утренний свет поблескивает на разноцветных клубках, ровными рядами устроившихся на стеллажах. Наш магазин напоминает библиотеку с бесконечными лабиринтами шкафов, где вместо книг устроилась пряжа, от пола и до потолка, множество клубков разного состава и толщины.
Иногда я задумываюсь, почему Саша работает здесь? Ей тридцать, она ездит на байке и одна воспитывает дочь, а каждый месяц на её теле появляется новая татуировка. Она совсем не похожа на человека, который будет проводить часы за вязанием свитера или игрушки. Но потом я вспоминаю, что это, возможно, единственное место, где терпила-студентка со смирением берет её смены, и все становится на свои места.
Хотя однажды хозяйка нашего магазина, чудесная творческая женщина, ведущая блог о моде на двести тысяч подписчиков, попыталась уволить Сашу за опоздания и вечные больничные. Но тогда я за неё вступилась. Сама не знаю почему. Моя жизнь была бы куда легче, если бы я не сбегала с пар и не работала больше, чем мои силы могут себе позволить.
Наконец, проводив Сашу, я проверяю коробки пряжи, которые она, слава богу, успела принять. Затем ставлю чайник в маленькой подсобке и включаю в колонке песни Soltwine. Пока играет мой любимый трек «Ставь чайник», я слегка пританцовываю и распаковываю новую пряжу. Сейчас я могла бы сидеть на паре по Почвоведению и думать, зачем я вообще пошла учиться на эколога, ведь мечта всей моей жизни — вязать милые кардиганы, свитера и игрушки. Ну, и выйти замуж за Никиту, конечно.
Но вопрос о том, почему я стала экологом, никогда долго не висит в воздухе. Так хотели родители. А я просто сделала то, что они хотели.
— Ставь чайник, зажигай плиту, — тихо подпеваю я, вскрывая очередную коробку — теперь с крючками и спицами разных мастей. — Я к тебе приду сегодня как бы случайно...
Внезапно из глубины клубковых лабиринтов раздаётся чей-то хриплый смех. Я тут же замираю, а рука машинально крепче сжимает рукоятку канцелярского ножа. Может, показалось?
Это ведь не может быть вор, верно? Кому вообще придет в голову воровать пряжу?
Нет, лучше проверить. Магазин у нас небольшой, но укрыться здесь есть где. И почему я уверена, что этот смех я уже где-то слышала?
— Кто здесь? — бросаю тишине я, но её нарушает лишь мелодичный голос музыканта. — Эй! Я вас слышала.
Я заглядываю за один стеллаж, выставив перед собой нанцелярский нож, затем за второй, и останавливаюсь, растерянно озираясь по сторонам.
— Ты думаешь, канцелярский нож тебе поможет? — знакомый самодовольный голос раздаётся откуда-то справа. — Надо было брать спицы. Хотя, какой дурак вообще будет обворовывать этот рай для бабулек?
Я прикрываю глаза, делаю вздох и медленно поворачиваюсь к источнику звуку. Дыши, Полина. Ты привыкнешь к этому.
Рано или поздно привыкнешь.
И вообще, какого черта? Он что, мои мысли читает?
Сделав глубокий вздох, я вглядываюсь в полумрак.
Влад стоит за пустым стеллажом — мы освободили его для новой пряжи — и с усмешкой смотрит на меня. На секунду я теряюсь — как же не подходит ему это место! Он как слон в посудной лавке, и ширина его плеч намного больше, чем пространство между стеллажами. А эти милые вязаные изделия, свисающие с потолка, очень нелепо смотрятся на фоне боксера с ссадинами на лице.
А если ко всему этому добавить тот факт, что он вообще бестелесный дух...
Наконец, я сглатываю, отворачиваюсь и даю себе несколько секунд на то, чтобы привыкнуть. Просто переварить его нахождение здесь и не пытаться убежать, как все прошлые разы. Он уже здесь. И это не изменится.
— Как ты меня нашёл? — мой голос дрожит, когда я оборачиваюсь к нему и встречаюсь с ним взглядом.
Всё тело охватывает полчище мурашек. Он смотрит сквозь меня, внутрь меня, смотрит и препарирует. Будто сам пытается понять, какого черта тут вообще происходит.
— Я не знаю, — Влад выходит из-за своего укрытия и останавливается напротив меня. — Стоит подумать о тебе, как я оказываюсь там же, где и ты.
— Ты... просто телепортируешься? — вспоминая все фэнтези, которые я смотрела, выдаю я. — По воздуху?
Влад смотрит на меня, как на идиотку. А потом качает головой.
— Я не знаю. Все происходит быстро. Иногда меня будто... выкидывает из реальности.
— Что это значит? Ты попадаешь... на тот свет? — возбужденно спрашиваю я. — Или возвращаешься в палату?
Несколько секунд он обдумывает мои вопросы, а затем поджимает губы и садится прямо на пол, опираясь спиной о стеллаж. Я смотрю на него сверху вниз.
— Почему ты молчишь? — нервно теребя край своего вязаного кардигана, лепечу я.
Он поднимает на меня свой взгляд, полный отчаяния, непонимания, злости и чего-то ещё, что я не могу разгадать. Да и не уверена, что он сам может. Тогда, не совладав с собой, я тоже сажусь на пол, упираясь спиной в стеллаж напротив. Ещё нет одиннадцати. В это время покупателей нет. Кто знает, может, я узнаю больше о потустороннем... а может, если он бывает на том свете, он найдёт моего отца? И передаст ему, как сильно я по нему скучаю...
Так, стоп, Журавлева. Вот это уже точно паранойя.
— Я не понимаю, как я могу быть и здесь, и в коме одновременно. И как так вышло, что меня видишь только ты, — он разводит руками.
— А ты пытался... снова показаться Боре?
— Миллион раз. Да и матери тоже, и лучшему другу, и даже тренеру. Пытался обратно... вернуться в свое тело. Я же как гребаный призрак.
— Может, тебя и вовсе нет? — со страхом размышляю я. — Может, ты часть моей фантазии?
— Тогда тут не я бы сидел, а этот твой задрот. Или ты на два фронта играешь? — Влад подмигивает мне, а я закатываю глаза.
— Нет. В такой точности моё воображение твой дебильный характер не воссоздаст.
— И это говорит мне та, кто сбегает с пар, чтобы торчать в