Попаданка. Развод отменяется - Василиса Васильева

— Мам, — тихо зовёт она, и её голос дрожит от нахлынувших эмоций.

Я немедленно подхожу и сажусь рядом с дочерью. С тех пор как Амели начала ощущать дыхание мира, я стала спать чутко и перебралась в соседнюю комнату, оставив дверь открытой.

— Что случилось? — спрашиваю я, стараясь скрыть тревогу в голосе.

Амели задумывается и прислушивается к себе, как обычно. Её маленькое личико искажает морщинка, а губы дрожат.

— Я не знаю, — шепчет она. — Я думаю, что сегодня что-то сломается.

Внутри у меня всё сжимается в тугой узел. Неужели опять тёмный бог что-то замышляет?

— Где? — спрашиваю я, стараясь не показывать ребёнку своего волнения.

— Везде, — отвечает она, пожимая плечами. — Обычно я чувствую, а сейчас… ничего нет.

Она опускает взгляд на свои ладони, и её пальцы подрагивают. Время идёт своим чередом, искорки мерно дрожат и мерцают.

— Я ошиблась? — спросила малышка с надеждой в голосе, её глаза наполнились слезами.

Я медленно притянула её на колени и обняла, чувствуя, как малышка дрожит в моих руках.

— Давай разберёмся, что ты сейчас чувствуешь? — предлагаю я, стараясь говорить спокойно и уверенно.

Амели снова прислушивается к себе, её лицо становится сосредоточенным.

— Тепло, — наконец говорит она. — Всё на месте, и никто не давит, никто не дышит громко.

— Да, милая, ты ошиблась. Всё хорошо, — уверяю я её, прижимая к себе ещё крепче. — Поэтому ты ничего не чувствуешь как раньше.

Я закрываю глаза и ощущаю, как спокойствие разливается по моим венам. Амели тихо вздыхает, и её дыхание становится ровным.

— Всё будет хорошо, — шепчу я. — Всё обязательно будет хорошо.

Несколько месяцев мы с серебряным драконом не находим себе места. Амели больше не рассказывает о мире, а временная магия продолжает кружить вокруг нее, мерцая, но не меняется.

Максимилиано стоит у окна. Я сижу с вязанием в кресле и наблюдаю за играющей малышкой.

Амели выглядит такой хрупкой и беззащитной, что я чувствую эмоции Максимилиано. Он так хочет защищать дочь от всего мира, что у меня сердце сжимается от нежности.

— Папа, — тихо зовет Амели, и её голос звучит колокольчиком. — Я больше не знаю, что будет. Я не слышу голоса.

Максимилиано разворачивается и на мгновение прикрывает глаза, а мое сердце начинает биться быстрее. Он подходит к Амели и прижимает её к груди. Столько эмоций проносится на его лице за долю секунды, что я забываю, как дышать.

— И как тебе это? — спрашивает он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, хотя внутри всё бурлит от эмоций.

Она задумывается совсем ненадолго.

— Немножко страшно и хорошо, — отвечает Амели.

Я чувствую, как мое сердце наполняется теплом. А Массимилиано крепче обнимает дочь, прижимая к себе. В этот момент я понимаю, что мы обязательно справимся.

Дракон тихо шепчет:

— Тогда всё правильно. Так и должно быть.

Он берет на руки дочь и подходит ко мне, протягивая руку. Я принимаю её, и Массимилиано, обняв меня, целует в макушку. От его жеста мое сердце окончательно растапливается.

— Я счастлив, что у меня появился второй шанс, — шепчет он мне в макушку.

Его губы мягко касаются моей кожи, и весь мир замирает.

Я готова раствориться в этом мгновении. Его объятия становятся нужнее самого воздуха.

Массимилиано крепче прижимает меня к себе, словно боится, что если отпустит, я исчезну. Его дыхание успокаивается, передавая мне уверенность и защиту.

Я поворачиваю голову, и наши взгляды встречаются. Я тону в его глазах, забывая обо всём. В этом моменте нет места сомнениям и страхам. Есть только он, я и Амели. Весь мир вокруг нас остаётся на своих местах.

— Вы моя жизнь, — говорит он тихо, и его голос дрожит.

Амели счастливо улыбается. И мне нравится так стоять.

— А вы моя, — отвечаю я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.

Он наклоняется и целует меня. Этот поцелуй обещает страсть, нежность и счастье. В этот момент я понимаю, что нашла своё место не только в мире, но и во вселенной. Мы вместе, и это главное.

Академия Богов

В Академии богов тишина, окутанная таинственностью, висит в воздухе, словно всё вокруг замерло. Ни вспышек, ни знаков. Лишь Зеркало Миров, которое обычно дрожит, как живое существо, теперь отражает пустоту.

Карил стоит перед зеркалом, скрестив руки. Его лицо, обычно улыбающееся, мрачно и сосредоточено, словно мир рухнул прямо перед ним.

— Амели не чувствует, — тихо говорит он, пытаясь скрыть эмоции.

Далия поправляет очки и кивает. Её глаза блестят.

— Потому что больше нечего удерживать, — спокойно произносит она, но в её голосе звучит грусть.

Торгон молчит дольше всех, его взгляд устремлён в пустоту. Он выдыхает, и в этом выдохе столько эмоций, что кажется, будто воздух вокруг него дрожит.

— Значит... — начинает он, — мир перестал быть для нас задачей.

Карил усмехается, но в этой усмешке нет радости.

— А значит, экзамены сданы, — говорит он, но его голос полон горечи.

Зеркало мягко изменяет отражение. Теперь в нём нет богов над миром, они внутри. Их образы искажаются, превращаясь в статуи, но всё ещё живые.

Голос ректора, отца Карила, звучит без пафоса, но с теплотой:

— Мир Демарии признаёт трёх Богов, — произносит он. — Ваши храмы вырастут в столице Драконов и демонов.

— Карил, — Бог перемен, времени и судьбы.

— Далия, — Богиня равновесия и света.

— Торгон, — Бог тьмы, стихий и артефактов.

Пауза. Мир замирает, словно ожидая чего-то.

— Не как хранителей Мира, а как участников, — добавляет ректор, и его слова звучат как приговор.

Карил закрывает глаза, его плечи опускаются, и он тяжело вздыхает.

— Я ошибся с самого начала, — тихо говорит он, и в его голосе слышна боль. — И это значит, что я больше не веду