Эльф для цветочницы (СИ) - Элейн Торн

Работа закипела. Калеб вытаскивал тяжёлые ящики, Рози перебирала содержимое, раскладывая по кучкам: «оставить», «в лавку», «на выброс». Двигались они слаженно, почти не разговаривая, но в этой слаженности было что-то правильное. Что-то, от чего внутри Калеба разливалось спокойствие.

Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не ждёт подвоха. Не ждёт, что его ударят, унизят, заставят делать что-то бессмысленное. Он просто работал. Рядом с ней.

В лавке тем временем было тихо, но не безлюдно. Томас сидел за прилавком, лениво перебирая ленты для букетов, когда звякнул колокольчик над дверью.

Первой пришла госпожа Ивонна — пожилая вдова, жившая через три дома от лавки. Она заходила каждую неделю за свежими цветами для дома и каждый раз говорила одно и то же.

— Ох, тимус, мальчик мой, как ты вырос! — пропела она, стряхивая капли дождя с зонтика. — А где же наша Рози?

— Занята, госпожа Ивонна, — вежливо ответил юноша. — Вам как обычно? Лаванда и ромашки?

— Да, милый, и добавь веточку розмарина, что-то голова тяжёлая к дождю.

Томас собрал букет, завернул в бумагу, принял монеты. Госпожа Ивонна, уходя, задержалась в дверях и хитро прищурилась:

— А что это за эльф у вас, говорят, появился? Высокий такой, светлый? Вся улица уже судачит.

Томас покраснел и пробормотал что-то невразумительное. Вдова усмехнулась и ушла, оставив после себя запах лавандовых духов и лёгкое беспокойство.

Следом за ней в лавку ввалился мастер Грегор — кузнец, огромный, бородатый, с руками-лопатами. Он приходил не за цветами, а просто поболтать с Рози, на которую положил глаз ещё с прошлой зимы. Увидев за прилавком одного Томаса, он нахмурился:

— А хозяйка где?

— Занята, — повторил Томас, мысленно закатывая глаза.

Грегор потоптался у прилавка, сделал вид, что рассматривает горшки с геранью, потом буркнул что-то про «в другой раз зайду» и вышел под дождь.

Томас выдохнул. Грегор был неплохим человеком, но его ухаживания за Рози были такими неуклюжими и настойчивыми, что даже он, семнадцатилетний парень, понимал: госпожа Рози не заинтересована. Совсем.

Ближе к полудню заглянул господин Альвин — городской клерк, сухой, педантичный, в неизменном сером сюртуке. Он всегда покупал один и тот же букет — три белые розы — и уносил их на кладбище, к жене, умершей пять лет назад. Томас молча собрал букет, принял деньги, и клерк ушёл, даже не взглянув на юношу.

А потом пришли они.

Гарет и Бран — двое мужчин, которых Томас недолюбливал больше всех. Гарет был сыном местного торговца тканями, избалованный, самоуверенный, с вечной ухмылкой на красивом лице. Бран — его приятель, пониже ростом, покрепче, с маленькими хитрыми глазками. Они оба положили глаз на Рози с тех пор, как она осталась одна, и не оставляли попыток добиться её внимания.

— О, Томас, мальчик! — протянул Гарет, входя в лавку и стряхивая капли с дорогого плаща. — А где твоя прелестная хозяйка?

— Занята, — в третий раз за день повторил Томас, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Вечно занята, — хмыкнул Бран, подходя к полке с засушенными композициями и бесцеремонно трогая их пальцами. — Может, ты ей скажешь, что мы заходили? Гарет, покажи, что принёс.

Гарет достал из-за пазухи небольшой свёрток — шёлковый платок, расшитый цветами. Дорогой, явно из отцовской лавки.

— Передай ей. Подарок. От чистого сердца.

Томас скрипнул зубами, но взял свёрток.

— Передам.

— И скажи, что мы будем в трактире «Красный мак» вечером, — добавил Гарет, подмигнув. — Пусть заглянет. Выпьем вина, поговорим... о цветах.

Они засмеялись и вышли, звякнув колокольчиком. Томас с отвращением посмотрел на платок и отложил его в сторону. Госпожа Рози никогда не брала их подарки. Он просто положит его в ящик, где уже лежали другие — ленты, заколки, флакончик духов. Всё нетронутое.

В кладовке работа шла полным ходом. Рози чихнула, подняв облако пыли, и рассмеялась — легко, свободно. Калеб замер на мгновение, услышав этот смех. Он был таким неожиданным, таким живым, что внутри у него что-то дрогнуло.

— Смотри, — сказала она, доставая из старого ящика маленькую глиняную фигурку. — Это мой первый горшок. Я сама его слепила, ещё девчонкой. Кривой, косой, но я его храню.

Она протянула фигурку ему. Калеб взял её бережно, забинтованными пальцами. Горшок и правда был неровным, с вмятиной сбоку и косым краем. Но в нём чувствовалось что-то настоящее. Что-то, сделанное с любовью.

— Хороший горшок, — сказал он серьёзно.

Рози улыбнулась — той самой редкой улыбкой — и поставила фигурку в кучку «оставить».

К полудню кладовка преобразилась. Половина хлама ушла на выброс, нужные вещи стояли ровными рядами на чистых полках, а в углу даже освободилось место для новых запасов. Рози вытерла пот со лба и удовлетворённо оглядела результат.

— Спасибо, — сказала она, поворачиваясь к Калебу. — Одна бы я это неделю разбирала.

Он кивнул, принимая благодарность. Слова всё ещё давались ему с трудом, но Рози, кажется, понимала это.

В коридоре послышались шаги — Томас закрывал лавку на обеденный перерыв. Он заглянул в кладовку, оценил масштаб проделанной работы и присвистнул:

— Ничего себе! Госпожа Рози, да вы с Калебом горы свернули.

— Не горы, всего лишь кладовку, — усмехнулась она. — Как в лавке? Покупатели были?

тимус перечислил: госпожа Ивонна, мастер Грегор, господин Альвин. Потом замялся.

— И... Гарет с Браном заходили.

Улыбка Рози погасла. Она ничего не сказала, только поджала губы и отвернулась к полкам.

— Платок принесли, — добавил Томас тихо. — Я в ящик положил.

— Правильно сделал.

Калеб наблюдал за этой сценой молча. Он не знал, кто такие Гарет и Бран, но реакция Рози сказала ему достаточно. Эти мужчины ей неприятны. Может быть, они навязываются. Может быть, делают что-то, что заставляет её сжиматься вот так — как тогда, в сарае.

Что-то тёмное шевельнулось внутри него. Не ярость — ярость он давно научился контролировать. Что-то другое. Холодное, спокойное желание защитить.

Он ничего не сказал. Просто запомнил имена.

Обедали втроём, прямо на кухне. Дождь за окном усилился, барабанил по крыше, и от этого внутри было особенно уютно. Томас, освоившись с присутствием Калеба, болтал без умолку — о том, что пора заказывать новые горшки, что у госпожи Ивонны скоро день рождения и она наверняка