Выбор Фатаны - София Бёрк

Он остановился рядом.

— Мне жаль, Аннабет Кросс.

— Не похоже.

Аластор раскрыл старую книгу и положил ладонь на пожелтевшую страницу. Текст ритуала он получил от Кая.

Этого было достаточно.

Первые слова заклинания прозвучали негромко. Аннабет не понимала ни одного. Древний язык был резким и одновременно певучим, а с каждым новым словом серебристые линии вокруг алтаря разгорались все ярче. Огонь свечей вытянулся вверх, по каменному полу прошла едва ощутимая дрожь, и янтарный ромб на груди Аннабет неожиданно стал горячим.

Она судорожно вдохнула. Кулон пульсировал. Точно так же, как тогда, на рынке Крита. Только теперь гораздо сильнее.

— Что происходит? — прошептала Аннабет.

Аластор продолжал читать. Свет внутри янтаря разгорался, золотистые искры метались под прозрачной поверхностью, словно пытались вырваться наружу. Она чувствовала, как вместе с ними ускоряется собственное сердце.

Последняя строка заклинания сорвалась с губ архимага. И наступила тишина. Аластор закрыл книгу.

Аннабет посмотрела на клинок.

— Нет.

Архимаг поднял руку.

— Подождите...

В этот раз в ее голосе уже не было ни злости, ни упрямства.

— Пожалуйста!

На мгновение Аластор замер, но лишь на мгновение.

— Ничего личного.

Клинок опустился. Острая боль вспыхнула в груди, на короткий миг вытеснив все остальное. Аннабет попыталась вдохнуть, но не смогла. Перед глазами потемнело, звуки стали далекими, почти неразличимыми. Аластор резко выдернул клинок.

Несколько капель крови сорвались с лезвия и упали прямо на янтарный ромб. Кулон вспыхнул. Не серебром магических печатей и не золотистым светом, который Аннабет видела прежде. На мгновение внутри камня разгорелось ослепительно-белое сияние.

Она уже не увидела его. Последний удар сердца оказался неожиданно тихим. А затем не стало ни боли, ни холодного камня под спиной, ни Аластора, ни церемониального зала. Не стало ничего.

Аннабет Кросс умерла.

В подземелье Кай почувствовал пробуждение артефакта раньше, чем серебристые символы на стенах вспыхнули ослепительным светом. По Башне прокатилась волна древней силы — настолько знакомой, что на мгновение у него перехватило дыхание. Фатана. Ее магию он узнал бы даже спустя вечность.

А следом пришло другое ощущение. Кровь.

Кай тихо выругался. Значит, старик все-таки провел ритуал. Выброс силы заставил защитные символы мерцать неровно, и впервые за долгие годы демон почувствовал, что магические путы ослабли.

В коридоре послышались шаги. Двое послушников тащили между собой бессознательного Максимилиана.

Уголок губ Кая дрогнул.

Послушники приблизились к освободившейся камере, и Кай воспользовался мгновением. Собрав доступную ему силу, он ударил коротким импульсом. Маги не успели даже защититься: один рухнул у стены, второй свалился рядом с Максом. Демон тут же приложил ладонь к стеклянной двери, и по ней побежало темное пламя. Стекло задрожало, потемнело и начало растворяться, пока не исчезло окончательно.

Кай шагнул вперед — и невидимая преграда отбросила его обратно. Серебристые символы вспыхнули в воздухе.

— Ну разумеется, — процедил он.

Дверь исчезла, но настоящей клеткой все это время были плетения Аластора. Поврежденные выбросом силы, они все еще оставались достаточно крепкими, чтобы удерживать демона. Кай посмотрел на лежащего неподалеку Максимилиана и протянул руку. Тело мага скользнуло по полу к самой границе защитного контура. Короткий разряд силы заставил Макса резко вдохнуть и открыть глаза.

— Какого...

— Рад, что ты жив. Мне нужна помощь.

Максимилиан с трудом приподнялся на локте и мутно посмотрел на него.

— Аннабет?

Улыбка исчезла с лица Кая.

— Мертва.

Макс застыл.

— Нет.

— Я почувствовал ее кровь. А потом ее не стало. Душа еще здесь, судя по остаточным следам силы, но это ненадолго.

Максимилиан попытался подняться, но сил не хватило. В глазах мелькнули сначала неверие, потом боль, быстро сменившаяся яростью.

— Аластор...

— Можешь ненавидеть его чуть позже, — оборвал Кай. — Сейчас сломай защиту, будь добр.

Макс посмотрел на мерцающие символы и только теперь понял, чего хочет демон.

— Ты предлагаешь мне освободить тебя?

— Я предлагаю тебе испортить плетение своего наставника. Освобожусь я сам.

— Я не смогу разрушить магию архимага.

— А тебе и не нужно. Найди слабое место и сделай трещину. Остальное предоставь мне.

Максимилиан молчал несколько секунд. Потом поднял дрожащую руку. Он слишком хорошо знал магию наставника, чтобы не увидеть связующий узел. Голубоватый импульс ударил точно в него, и по серебристому плетению пробежала тонкая трещина.

Каю этого оказалось достаточно. Темная сила обрушилась на поврежденную защиту. Символы вспыхнули, стены содрогнулись, а через мгновение древнее плетение рассыпалось россыпью серебряных искр.

Кай медленно переступил границу камеры. Впервые за долгие годы ничто его не остановило. Позади раздался тихий удар. Максимилиан, отдавший последние силы, окончательно потерял сознание и сполз на пол.

— Не волнуйся, парень. Никто не узнает об этом. — Он взмахнул рукой, направив силу на свою бывшую камеру. Символы замерцали вновь.

Кай шагнул в коридор и на секунду замер. Свобода. Но где-то далеко все еще ощущался след пробудившегося янтаря.

Аннабет умерла. В этом он не сомневался. Только сила Фатаны почему-то никуда не исчезла. И он был намерен выяснить, что произошло.

Боли не стало. Она исчезла разом — вместе с холодом каменного алтаря, давлением невидимых пут, голосом Аластора и последним судорожным ударом сердца. Аннабет словно провалилась сквозь собственное тело, но падения не почувствовала. Не осталось ни страха, ни воздуха, которого отчаянно не хватало в последние секунды. Осталась только тишина.

Когда Аннабет открыла глаза, вокруг простиралась вода.

Черная и неподвижная, гладкая, словно огромное зеркало, она уходила за горизонт и там сливалась с таким же темным небом. Аннабет стояла босиком прямо на ее поверхности, но не чувствовала ни холода, ни влаги. Под ногами расходились серебристые круги, а где-то далеко мерцали редкие огни, похожие на звезды.

Она опустила взгляд на себя и машинально коснулась груди.

Ни боли. Ни крови. Ни кулона.

Воспоминание вернулось мгновенно: лицо Аластора, древние слова, блеск поднятого клинка и короткая, ослепляющая боль.