Сон-да-Ветер 2 - Александра Глазкина
— Что ты делаешь? — Дэгу, похоже, недоволен, но вот чем, моей задержкой или тем, что я приблизилась к этому непонятному месту.
— Что это было? — спрашиваю я.
— Храм.
— Здесь поклонялись Смотрителю?
— Вот же длинный язык у Спинни, — сердится Дэгу, — нет, это был храм Сомнии, лунной богини сновидений.
— И что же случилось?
Дэгу, насколько я понимаю, местный, а мне очень важно знать, что же здесь произошло, в этом странном мире.
— Многое случилось, Селина. Слушай, придержи свое любопытство, ладно? Скоро мы приедем к князю, и там тебе все расскажут!
— А ты не можешь?
— Не могу. Во-первых, я не все знаю: когда наступило безвременье, первый год после отречения Смотрителей, мне было всего пять лет, я мало что помню, кроме вечного страха. Мое селение смыло гигантской волной, мы скитались, пока не попали к Сивинду. Моя мать до сих пор чтит Сомнию, хотя здесь, на побережье, ее культ давно прекращен. Люди считают ее виновницей бед, потому что именно после появления третьей луны и начались катастрофы. Стихия вырвалась на волю.
— А во-вторых? — не очень-то вежливо с моей стороны пропускать мимо ушей посыл о том, что Дэгу неприятно вспоминать прошлое, но сейчас узнать правду мне важнее.
— Во-вторых, князь запрещает болтать с пришлыми. Попадешь во дворец, он сам тебе все расскажет. Хватит разговоров, давай спускаться! Скоро опять ливень начнется.
Я осторожно глажу прохладную поверхность колонны и, не понимая, почему, складываю ладони вместе и кланяюсь. Воровато оглядываюсь, но Дэгу уже уходит. Кто бы она ни была, отвергнутая богиня, но она вызывает во мне сочувствие.
Поселок встречает нас запахом костров, которые жгут под навесами охранники. Дэгу почтительно приветствуют, на меня бросают любопытные взгляды, но никто не лезет с расспросами, чему я только рада. Наконец, Дэгу сдает меня на руки дородной пожилой женщине (женщина, какое счастье!) в одну из хижин и уходит, бросив:
— До отъезда побудешь здесь. Рисса позаботится о тебе. Будь умницей, ладно?
Через час, когда я, наконец, по-человечески искупалась, вымыла и высушила у печки волосы, переоделась в чистое, пахнущее луговыми травами полотняное длинное платье, я чувствую себя почти счастливой. От еды отказываюсь, и Рисса, на удивление молчаливая и не задавшая ни одного вопроса, ведет меня в маленькую комнату отдыхать. Я тоже не решаюсь ее ни о чем спрашивать — похоже, женщины тут лучше следуют заветам князя, чем мужчины, и я не хочу, чтобы Рисса пострадала из-за меня. Придется верить Дэгу, что там, за морем, я все узнаю.
Пока на корабле заканчивают приготовления к отплытию, проверяют снасти, смолят палубу, вкатывают бочонки с пресной водой, я устраиваюсь в стороне, прислонясь спиной к светло-серой скале. Рисса садится рядом и, обмахиваясь полотенцем, тоже следит за суетой в порту. Иногда проходящие мимо охранники бросают ей шутки, она улыбается в ответ, но со мной никто не заговаривает, только кивают.
Берег — песчаный и пустынный, здесь ничего не растет, а в поселке я не видела никакой живности, только чайки разгуливают по берегу, не обращая внимания на царящую здесь суматоху. Поэтому я удивляюсь, когда ко мне подлетает и начинает кружиться какое-то странное существо. Оно похоже на медузу, такое же прозрачное и с щупальцами. Или все-таки крыльями? Но сквозь прозрачное тельце проступают радужные всполохи. Оно дрожит, и я, не особо осознавая зачем, протягиваю ладонь. Существо радостно начинает кружиться над моей раскрытой рукой, и перед глазами у меня мелькают картинки: толпы людей под небом, озаряемым вспышками молний, зарево пожаров на горизонте, пропитанный страхом воздух. Отдергиваю ладонь, и существо обиженно отлетает и исчезает за скалой.
— Надо же! — в голосе Риссы слышится изумление. — Я и не думала, что они еще остались здесь.
— Что это было? Что я видела?
— Это дримера, оживший сон. Когда-то их, светлых или тревожных, могли создавать люди и отправляли сюда, на остров, чтобы Смотритель знал, чем наполнена жизнь вверенных ему людей. Но потом, когда повсеместно стали разрушать храмы Сомнии и жриц изгнали далеко на север, дримеры исчезли. Так что ты видела чей-то чужой сон.
— Кошмарный сон, — передергиваюсь я.
— Что поделать, — спокойно отвечает Рисса, — такое сейчас время. — Пойдем, пора!
В дорогу мне вновь дают плащ, на этот раз женский, суконный, но с мягкой бархатной подкладкой. Еще Рисса вручает мне длинный шарф, я наматываю его на шею, а она, недовольно покачав головой, вытягивает кусок и набрасывает мне на волосы. Что ж, в иномирье свои порядки, и я буду их соблюдать.
Отплываем мы рано утром, еще видны на светлеющем небе бледные лунные диски, при виде которых мне упорно хочется потереть глаза и убедиться, что это — не галлюцинации. От вчерашнего ливня и следа не осталось, небо ясное, с легкими росчерками облаков, но, как я уже поняла, погода здесь крайне неустойчивая.
Капитан покрикивает на матросов, разматывающих паруса. Мне доводилось путешествовать на парусной яхте, но сейчас впечатление совсем иное. Мне кажется, что вот-вот раздастся бравурная музыка и на палубу выскочат лихие статисты-пираты с попугаями на плечах и черными повязками на глазу. Но нет, ничего подобного.
Дэгу отводит меня в каюту, темную и тесную, но все необходимое для пути здесь есть. Меня не запирают, да и куда я денусь с корабля в открытом море! На палубу я выхожу редко, чтобы освежиться, и стараюсь ни с кем не сталкиваться. Под мерный плеск волн за бортом я пытаюсь собрать воедино все, что успела узнать об иномирье.
Мужчины здесь носят длинные волосы, а женщины обязаны убирать волосы под платок. Еще все носят украшения на шее: у Риссы — белая жемчужина на простой нитке, у Дэгу — золотое солнце, у Спинни — хрустальная звезда на тонкой серебряной цепочке. У матросов, большей частью, простые деревянные фигурки на шнурках: зверьки, рыбы, якоря, но есть и те, у кого золотые цепочки. Ценное наблюдение, Селина, но что оно дает? Только то, что я со своим аквамарином и кулоном стихий вполне вписываюсь в местную моду, хотя оба украшения я прячу под платьем, на всякий случай.
Еще, как я понимаю, здесь переходный этап развития. Старые боги свергнуты: Смотрители и