Сон-да-Ветер - Александра Глазкина
— Прими мои поздравления!
— Брось! Я пока все равно чувствую себя неопытным новичком среди мудрецов.
— У тебя теперь масса времени, чтобы набирать силу и опыт. Самые главные испытания позади. Не слишком они к тебе приставали?
Так, похоже, у Бриза не только мой статус не вызывает трепета, но и к остальным смотрителям он не склонен относиться с должным подобострастием. Может, это его личный бунт, не с таким ли пренебрежением в голосе охранники в офисах обсуждают директоров?
— Смотрители? В каком смысле, приставали?
— Ну, расспрашивали о том, как прошла передача силы. Все-таки, не по правилам то, что ты — самоучка и разбирался тут сам.
— Не сам, а с твоей помощью.
— И я о том же.
Понимаю. Всяк за себя боится. Одно дело — передо мной выпендриваться, и совсем другое — признавать перед другими, что превысил значительно полномочия прибрежного ветерка.
— Даже если бы и спрашивали, мне хватило ума промолчать. Но — нет, похоже, им хватило слияния, чтобы удостовериться в моей компетентности.
— Что?
— Признали годным, — да, похоже, я еще долго буду избавляться от канцеляризмов, упорно вбиваемых мне Отто.
— Ясно. И хорошо! Пошлешь знак на побережье?
Ах, да. Долгожданная награда в обличье прекрасной невинной девушки. Я вспоминаю всех увиденных мной красавиц, и тут меня осеняет:
— Слушай, когда я был среди людей… Они же меня не видят, не слышат. В чем тогда смысл жертвы? Если я даже заговорить с ней не смогу?
Бриз улыбается. Как ему, все-таки, нравится главенствовать надо мной, делясь знаниями.
— Нет, в том-то и дело, что здесь, на острове, твои человеческая и стихийная ипостаси существуют на равных. Ты невидим для людей в их мире, чтобы не возникало соблазна вмешаться в их жизнь. Но здесь, в своих владениях, нареченная сможет общаться с тобой и как с человеком, и как со стихией, в случае, конечно, если ты решишься принести ее в жертву.
Ну уж, нет, стихии придется посидеть на диете! Переношусь в башню и пускаю за океан молнию. На мгновение мелькает шальная мысль слетать на берег и посмотреть, как выбирают невесту, как проходит обряд. Но каким-то чутьем понимаю, что не стоит шутить с законами мироустройства. Завтра я спущусь на пляж и вот тогда увижу, кому выпал жребий скрашивать мне одинокие дни. А пока, к счастью, мне есть, чем заняться. Возвращаюсь с балкона в зал, протягиваю руку и подо мной, дрожа и переливаясь, появляется панорама мира. Пора творить погоду.
Сегодня мир тих и послушен. Луны, как фонари, несут свой призрачный свет. Кружатся над материком смирные ветра, но во мне, еще наполненном свежими впечатлениями о слиянии стихий, бурлит адреналин. Сегодня мне не придется тратить силу на усмирение стихии, но и отдых мне не нужен и не хочется бродить по знакомым тропкам, пусть даже остров — одно из самых живописных мест здешнего мира. И я, после долгого перерыва, вновь решаюсь на путешествие. Интересно, как изменится мое восприятие теперь, когда в меня вплетены огненные жилки, водные струи и расцветающие ветви?
Я проношусь над побережьем, примеряясь, куда упала посланная мной молния. И выбираю селение самое удаленное от того, где снаряжают в путь нареченную. Ни к чему ввергать себя в искушение посмотреть на свадьбу без жениха, которым мне суждено стать. Но когда прибудет нареченная, я хочу быть подготовленным, и больше знать о традициях, в которых она росла.
Отец говорил, чтобы узнать семью, нужно побывать на свадьбе и похоронах. Собственно, мое знакомство с его кланом с похорон и началось. Получив от моего деда семейный бизнес, два брата, Маркус и Ханс, долго и успешно его развивали, но потом Ханса сразил недуг, против которого оказались бессильны нажитые миллионы. Вот тогда, понимая, что жена брата, пустоголовая и амбициозная, выведет свою часть состояния из оборота, пустив ее на цацки и тряпки, Маркус, мой отец, и вспомнил обо мне. Появление нового наследника позволило перетасовать активы, и часть денег, пропавшая после того, как Ханс умер, оказалась не столь разрушительной потерей для семейного бизнеса.
На похоронах, куда отец меня затащил буквально на вторую неделю моего знакомства с ним, молодая вдова, на ногтях которой сияли крошечные бриллианты, сверлила меня ненавидящим взглядом. Ей в ответ летели не менее красноречивые взгляды Маркуса. А дед, поникший от горя, просто обошел вдовушку, как пустое место. Позиции тех, кто составил внушительную толпу, тоже разделились. Одни угодливо вились вокруг вдовы, другие, сурово поджав губы, поддерживали деда под руки, третьи кольцом обступили отца, защищая его от вероятных нападок. В общем, первый отцовский урок я усвоил крепко, и впечатление обо всех, кого мне довелось увидеть в тот мрачный день, оказалось впоследствии верным.
Может, нелогично в ожидании собственной невесты, тенью опускаться в толпу скорбящих, но свадебный обряд мне недоступен, ведь я же не могу смотреть за ритуалом в собственную честь? А по тому, как прощаются с человеком, можно многое понять и о жизни. И когда в выбранном мною селении я вижу траурную процессию, то почти не удивляюсь, как откликается мир на мои помыслы.
В здешнем мире умерших сжигают на ритуальном костре, а прах развеивают по ветру над рекой или морем. Так отдают дань четырем стихиям сразу, а чтобы душа благополучно достигла царства Сомнии, прощание проводят ночью, под зорким присмотром лун и сопровождение заунывных песнопений жриц.
И вот замечаю, что юных девушек не допускают к церемонии прощания, будь то даже близкими родственницами умершего. Девушки в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет — в списке потенциальных невест Смотрителя, и пока на них не падет жребий или они не выйдут из этого возраста, их максимально ограждают от всего, что составляет человеческую жизнь. Они не принимают участие в праздниках, или, как сейчас, в траурных церемониях, им не разрешено гулять в сопровождении молодых людей, если это не родич. Их не берут ни на ярмарки, ни на представления бродячих актеров, ни в поездки.
Им разрешено лишь пребывать дома или общаться с самыми близкими подругами во дворе. Такое впечатление, что их сразу готовят к затворнической жизни на моем острове. В принципе, вполне оправданные правила: чем меньшего лишаешься, тем проще свыкнуться с новой участью. Вот только вопрос: а откуда люди знают о том, что я на острове один? Они ведь никогда не осмеливаются направлять свои корабли в сторону моих владений. Или они просто выполняют заведенные