Пышка и драконы берутся за дело - Лана Яснеева

Мы сидим в тишине, глядя на догорающий огонь в камине. Где-то далеко, в городе, Рури и Маргари возвращаются в свой «Золотой колос», чтобы утром снова печь медовые крендели по семейному рецепту. Лориан идёт домой к матери. А Грегор, наверное, подсчитывает убытки и проклинает тот день, когда решил украсть чужой рецепт.

А мы, похоже, и в самом деле отличная команда!

Глава 1. Девочка с серыми глазами

Ариана

Этим серым дождливым утром я собиралась в пышечную — сегодня особенно много заказов и я обещала помочь Линнее с выпечкой. Но Май ловит меня у самой двери за руку и говорит:

— Ариана, нужна твоя помощь. У нас клиент. Вернее, клиентка. И мы с Жаном будем очень признательны, если ты поможешь её разговорить.

— С ней что-то не так?

Май мнётся, и отвечает неуверенно:

— Это девочка, подросток. И она очень напугана. Она пришла к нам сама, но думаю, ей будет проще говорить, если рядом будет женщина.

Я киваю, снимаю пальто и иду за мужем в малую гостиную.

На краешке кресла сидит крошечная эльфийка — это видно сразу по чуть заострённым ушам и миндалевидным глазам. Худая, бледная, с тёмными волосами, заплетёнными в небрежную косу. Одежда чистая, но старая, заштопанная на локтях. На вид ей лет пятнадцать.

Рядом с ней стоит Жан — он, видимо, встретил её первым. Он молчит, потому что Жан не очень умеет разговаривать с детьми. Когда мы с Маем входим, он бросает на меня благодарный взгляд.

— Здравствуй, — говорю я девочке, садясь в кресло напротив. — Меня зовут Ариана, я хозяйка “Сладкой пышки” и жена господина Жана и Мая. А ты?

Девочка поднимает на меня глаза. Они у неё серые, как грозовое небо, и очень серьёзные. Так смотрят дети, которые слишком рано повзрослели.

— Меня зовут Лейра, — говорит она тихо. — Я дочь Элроса-скорняка. Мой отец умер два месяца назад.

— Прими мои соболезнования, — говорю я. — Твой отец был хорошим мастером. У меня есть муфта его работы. Очень красивая и тёплая, служит мне уже много лет.

Девочка чуть улыбается, но улыбка тут же гаснет.

— Он оставил мне мастерскую и дом. Так он говорил. Всегда говорил, что всё будет моим. Но... завещания нет. И теперь мой дядя, брат отца, хочет всё продать. А меня отправить в приют.

— Почему в приют? — спрашиваю я. — У тебя нет других родственников?

— Есть… тётя. Мамина сестра. Она пока что меня взяла к себе, но... — Лейра опускает глаза. — У неё трое своих детей. Она не может меня содержать. Без наследства ей придётся отдать меня в приют. А дядя... он наследник и со мной делиться не собирается, хочет все продать, и дом и мастерскую.

— Но ты ведь дочь Элроса, — говорю я, не понимая. — Разве не ты законная наследница?

— У людей — да, — поясняет Жан. — Но у эльфов иначе. У них наследование идёт по клановому старшинству. Если брат отца старший мужчина в семье, он имеет приоритет перед несовершеннолетней дочерью, если нет завещания.

— Это несправедливо, — говорю я.

— Это закон, — отвечает Жан. — Но мы можем оспорить право наследования в суде, если найдём доказательства воли умершего. Нужны свидетели, которые подтвердят, что отец хотел оставить всё дочери. Показания соседей, клиентов, коллег. Всё, что может склонить суд на сторону Лейры. В идеале, конечно, должно быть ещё и завещание.

— Я думаю, завещание есть, — тихо говорит Лейра. — Тётя считает, что дядя Орвин сам нашёл его и уничтожил, чтобы мне ничего не досталось. Но я думаю, что отец знал, что он так поступит и поэтому спрятал завещание.

— Почему ты так думаешь? — живо заинтересовался Жан, его острый ум тут же схватился за появившуюся зацепку. — Он говорил об этом или как-то намекал, где спрятано завещание?

Девочка покраснела.

— Отец говорил, что его брат мерзавец и чтобы я ему не доверяла. А про завещание… он ничего не говорил прямо, но часто рассказывал мне один стишок. Вроде бы он поможет мне найти то, что отец для меня оставил. Я не уверена, но, возможно, он имел в виду завещание.

Май подаётся вперёд, и я вижу, как загораются его глаза. Май обожает загадки.

— Можешь вспомнить этот стишок?

Лейра на секунду прикрывает глаза, вспоминая, а потом тихо декламирует:

Где серый лес на холмах лежит,

Где шёлком холодный ручей бежит,

Там трещина льда скрывает клады,

В неё колечко упало когда-то.

Найди колечко — найдёшь ответ,

Отец оставил тебе завет.

В гостиной повисает тишина. Стихи не слишком изящные, но чего ждать от скорняка, пусть он даже и эльф? Жаль только, что совсем непонятно, о чём идёт речь…

— «Серый лес на холмах», — задумчиво повторяет Май. — «Шёлком холодный ручей бежит», «трещина льда». Интересно...

— Я не знаю, что это значит, — говорит Лейра. — Но отец постоянно повторял, что это очень важно и я должна запомнить эти слова.

Май встаёт и начинает ходить по гостиной, бормоча строки стихотворения. Останавливается и смотрит на Лейру:

— Может быть, это описание тайника? Где-то в доме или в мастерской? Или какой-то вещи, которая принадлежала тебе или отцу?

— Ни в доме ни в мастерской нет ничего похожего на лес или ручей, — говорит Лейра. — И лёд в нашей работе не нужен. А что до вещей… дядя уже почти всё выбросил. Он сказал, что готовит дом и мастерскую к продаже. Там почти ничего не осталось. Может быть, даже искать уже бесполезно.

— Почему он так торопится продать наследство? — удивляется Жан.

— Потому что он должен денег, — Лейра поднимает на него серьёзные серые глаза. — Он игрок, так тётя говорит. Я слышала, что он проиграл много денег, и ему срочно нужно расплатиться.

— Плохо, — говорит Май. — Нужно будет зайти и посмотреть, пока он не все вещи выбросил.

— Я завтра пойду в мастерскую, — говорит Лейра. — Дядя обещал, что разрешит мне забрать папины инструменты. Я ведь училась у папы, так что они мне пригодятся. Я потому и пришла к вам, чтобы кто-то пошёл вместе со мной и помог искать.

— Отлично. Значит, я пойду с тобой, — кивает Май. — Заодно займёмся свидетелями.

— У тебя есть кто-то, кто может подтвердить слова отца? — спрашивает Жан. — Кто-то, кому он говорил, что оставит мастерскую тебе?

Лейра задумывается.

— Госпожа Ирэн, — говорит она. — она швея и наша соседка. Она дружила с отцом. Он часто говорил при ней, что я продолжу его дело. И ещё господин Говард