Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

Я не двинулась.

Мира тоже.

Охрана за порогом расступилась, пропуская его в коридор. Дверь закрылась. Потом ещё одна, внутренняя, которую кто-то задвинул снаружи.

Мы остались в библиотеке втроём.

Я, Кайран и Мира, вцепившаяся пальцами в складки своего серого платья.

Кайран смотрел только на браслет.

— Сними его.

Я вскинула подбородок.

— Нет.

Его глаза поднялись на моё лицо.

— Нэйра.

— Нет.

— Это не просьба.

— А у тебя что-нибудь вообще бывает просьбой?

Он шагнул ко мне.

Не резко. Не угрожающе. Но расстояние между нами и без того было слишком маленьким, а сейчас стало почти невыносимым. Я чувствовала его жар, его запах дыма и стали, и браслет под рукавом от этого тут же откликнулся — мягким, но очень живым теплом.

Кайран это почувствовал.

Я увидела по тому, как он на миг закрыл глаза, будто на него тоже накатила чужая боль.

— Сними, — повторил он тише. — Немедленно.

— Зачем?

— Потому что ты не понимаешь, что носишь.

— Так объясни мне наконец.

— Не здесь.

— А где? В карете по дороге в ссылку?

У него дрогнула челюсть.

Я попала в цель.

— Это не ссылка.

— Перестань повторять это так, будто от слов приказ меняется.

— Перестань вести себя так, будто я твой враг.

Фраза прозвучала резко, неожиданно даже для него самого.

Я замерла.

Потому что в ней не было холодной власти. Только усталость. И что-то ещё — почти злость на себя.

— А кем ты предлагаешь мне тебя считать? — спросила я тихо. — Мужчиной, который утром при всём дворе отрёкся от меня? Или мужчиной, который теперь гоняется за мной по храмам и библиотекам, будто я вынесла из дома его последний меч?

Он смотрел на меня долго, не отвечая.

За моей спиной Мира едва дышала. Я чувствовала, как напряжён воздух, как потрескивает лампа на стене, как где-то в дальнем шкафу скребётся мышь. Всё это было таким обыденным, что становилось почти невыносимо. Мир не имел права звучать так спокойно в минуту, когда у меня под кожей горел браслет, а напротив стоял человек, разрушивший мой брак и теперь явно боявшийся того, что сам разрушил не до конца.

— Ты не должна была надевать его, — сказал он.

— Он мой.

— Не сейчас.

Я усмехнулась.

— Что значит — не сейчас? Ты и право на мою руку уже решил пересмотреть?

— Это ритуальный артефакт, Нэйра. Если он проснулся, значит…

Он оборвал себя.

Я ждала.

Он молчал.

Вот в этом был весь Кайран. Дойти до самого края правды и остановиться ровно перед ней, будто между ним и откровенностью стояла невидимая стена.

— Значит что? — спросила я.

— Значит, кто-то уже знает, что он активен.

— Ты.

— Не только я.

У меня по спине пробежал холод.

Кайран посмотрел на дверь.

— Мы уходим.

— Нет.

— Это не обсуждается.

— Тогда мне тем более нет смысла идти с тобой.

Он шагнул ещё ближе.

— Я не могу тащить тебя отсюда силой.

— Какая досада.

— Но если ты останешься здесь ещё на пять минут, мне, возможно, придётся.

— Попробуй.

Мира за моей спиной тихо всхлипнула. Я почти не слышала её.

Мы с Кайраном смотрели друг на друга слишком долго. Настолько долго, что ярость между нами будто успела устать и стать чем-то другим — опасным, тяжёлым, почти телесным. Я знала этот взгляд. Когда-то он означал, что через секунду он либо поцелует меня, либо скажет что-то, что изменит всё. Сейчас я уже не верила ни в первое, ни во второе.

Но тело помнило.

Проклятое тело.

— Хорошо, — сказал он вдруг совсем тихо. — Тогда слушай внимательно. После полуночи в храмовую часть войдут люди не из дворца. И если они найдут тебя здесь с этим браслетом, до рассвета ты станешь либо мёртвой, либо исчезнешь так, что я не найду тебя сам. Этого объяснения тебе достаточно?

У меня пересохло во рту.

— Кто эти люди?

— Не знаю.

— Ложь.

— На этот раз нет.

Я хотела ответить что-нибудь злое, колкое, что-нибудь, что снова поставит между нами расстояние. Но не успела.

Потому что в коридоре снаружи послышался короткий металлический звон.

Очень тихий.

Чужой.

Не дворцовый.

Кайран развернулся прежде, чем звук стих.

Его тело стало другим в одно мгновение. Не просто напряжённым — боевым. Я видела это раньше только однажды, во время зимней тревоги, когда на восточных воротах подняли ложный набат. Тогда в его лице исчезло всё человеческое. Осталась только воля, привычка убивать первым и быстро.

— Назад, — бросил он мне.

Именно в этот момент кто-то ударил в дверь.

Не кулаком — чем-то тяжёлым, железным.

Мира вскрикнула.

Второй удар сотряс створку так, что вздрогнули полки.

Кайран вытащил клинок из ножен одним плавным движением. Узкое тёмное лезвие в лампадном свете отливало синим. Я не успела даже подумать, откуда у него при себе боевой меч в дворце, как дверь затрещала.

— За шкафы, — сказал он, не оборачиваясь.

Я схватила Миру за руку и потянула влево, к дальним полкам. Она споткнулась о ковёр, едва не упала, но удержалась. Мы обе прижались к тёмному дереву, а в следующую секунду дверь всё-таки рухнула.

Я не сразу поняла, сколько их.

Двое ворвались внутрь первыми. В тёмных накидках, с закрытыми лицами, слишком быстрые для наёмников и слишком слаженные для случайных убийц. Ещё двое мелькнули снаружи. Где была охрана Кайрана, я не