Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова
Корнуэлл произнес это, как само собой разумеющееся. Будто не было ничего естественнее, чем его желание.
Все, что он имел, начиналось именно так — я хочу. Единственное, что он не получил — первая фабрика Фавры, на которой трудился еще его отец.
— Сколько стоит ваше желание? — без стеснения спросила девушка.
Давно ничего не трогало сердце Кристиана — красота в женщинах быстро приедалась, их капризы он воспринимал, как неизбежное приложение к удовольствию обладать ими. Он знал женщин от и до. Понимал их.
Так казалось…
— Вы готовы ее продать? — изогнул он бровь.
— Не совсем так. Я продам вам долю. Мне нужны деньги. Когда я выйду замуж, я восстановлю производство. Клянусь, эта фабрика еще принесет нам доход. Но мне нужно переоснастить ее. И, — Иветта вздохнула, признавая очевидное: — отремонтировать.
— И что я буду иметь, помимо убытков?
— Пятьдесят процентов дохода.
— С этого? — он вскинул голову, оглядывая прохудившуюся крышу. — Я — человек дела, баронесса. Не благотворитель. Если хотите договориться, предложите что-то еще.
— У меня ничего нет. Со дня на день я жду своего опекуна, и, если он окажется старым скрягой, решившим сбыть меня с рук, мне придется совсем туго.
Она говорила, не стесняясь. Горячо и убежденно.
— Значит, вы еще не оставили попыток найти себе мужа?
— Я купила два готовых платья и отдала еще пять в пошив. Разумеется, я хочу замуж. Но сейчас мы обсуждаем не это. Что насчет доли в моем деле, Корнуэлл?
Кристиан все никак не мог взять в толк — какого черта она так смело звала его по фамилии, смотрела в глаза и улыбалась?
— Я не заключаю сделок с женщинами, баронесса. Если только это не сделки совершенно иного рода.
— Шестьдесят на сорок.
— Нет.
— Не хотите же вы оставить меня без штанов, черт возьми! — нахмурилась она. — Семьдесят на тридцать, и это последнее слово!
Корнуэлл рассмеялся, отчего Дотс игриво закрутился вокруг него, а конь боязливо отшатнулся.
— Я не имею дел с наивными барышнями.
— Выдайте мне ссуду!
Как маленький хищный зверек баронесса Мэдок, полная необъяснимой жизненной силы, стояла перед ним. Ее влажные волосы, которые липли к лицу и шее, постоянно приковывали к себе взгляд Кристиана. А еще эти губы — потрясающе подвижные, маленькие и чувственные.
— Это обойдется мне в целое состояние.
— Я верну. С процентами. Но не дерите три шкуры, дайте мне возможность с вами рассчитаться.
— Вам не найти рабочих, — усмехнулся он.
— Даю слово, людей я найду.
Такая самоуверенность ничуть не придала ее словам веса. Напротив — она лишь развеселила Корнуэлла. Он слишком хорошо знал бизнес.
— Вам это не под силу, Иветта, — произнес он, видя, как меняется выражение ее лица. — Семейное дело требует времени, сил и жестких решений. Это не для женщин.
Она задумалась. Ее темные ресницы опустились, скрывая глаза, но затем взгляд снова вспыхнул.
— Время, силы и жесткие решения? — нахально переспросила она. — Этого добра у меня навалом. Кажется, дождь прошел. До встречи, Корнуэлл. Привет Миранде.
Она взяла Смоль за поводья и повела к выходу.
Копыта бились о старую древесину, взбивая приглушенное эхо. А Кристиан прислушивался к себе, втягивал носом шлейф амбры, сглатывая, словно голодный хищник.
— Поужинаете со мной? — бросил он.
Девушка остановилась.
— Когда?
— Завтра.
— Тогда до завтра.
Дверь со скрипом затворилась. Корнуэлл ощутил на себе странный взгляд Дотса и понял, что девчонка-Мэдок только что сотворила невероятное — всерьез заинтересовала такого матерого дельца, как он.
Глава 12
Часть денег, найденных под деревянной доской в бывшей комнате Родерика, я потратила на свой внешний вид. Вся жизнь могла пойти под откос, но я решила, что покачусь по наклонной при полном параде.
— Привет, Маршалл. Как дела? — спросила я у управляющего, когда тот впустил меня в дом и принял мой плащ.
— Благодарю… — растерялся он, не зная, что ответить. — Все хорошо, госпожа-баронесса.
Он окинул меня затаенным взглядом. Не сказать, что одежда сделала меня красавицей, но абсолютно точно я стала выглядеть, как леди. Темно-зеленое платье, белая сорочка, объемные складки юбки и легкая прическа с завитыми прядями.
Корнуэлл встретил меня в холле. Одет он был превосходно, гладко выбрит и красив, как картинка из глянцевого журнала. При виде этого мужчины захватывало дыхание.
— Добрый вечер, баронесса, — произнес он с улыбкой, без стеснения разглядывая мой наряд. — Пройдемся по саду?
Я опустила ладонь на сгиб его локтя, и Кристиан вывел меня на воздух.
— Я приняла решение, Корнуэлл, — произнесла я, вдыхая вечернюю прохладу. — Не буду скрывать. Вы мне нравитесь. Я хочу за вас замуж.
Мы прошли вдоль дома, мимо деревянных лавочек под сенью цветочных кустарников, но услышав мое признание Корнуэлл остановился.
Он замер напротив, и я вскинула подбородок, глядя ему в лицо. Сквозь надвигающуюся темноту мы вглядывались друг в друга, а щеки у меня начинали гореть, хотя я почти никогда не смущалась.
Мужская рука легла на мою талию, притянула меня ближе, и только от этого собственнически-дерзкого движения я ощутила странный трепет внутри.
Время в этот момент замерло — твердые порочные губы накрыли мой рот и мягко зашевелились.
Горячая ладонь прижалась к моей пояснице, притягивая сильнее к мужской груди.
Кристиан Корнуэлл — горячий, невероятно галантный и сексуальный. Такие мужчины — погибель женщин.
Но я твердо стояла на