Обжигающий Север. Связанные рунами - Айлин Лин
Я сидела во тьме, соображая, куда идти, едва различила в темноте тонкие полоски, похожие на дверной проём. На четвереньках поползла туда, главное сейчас, выбраться от этого маньяка, там разберусь, куда топать. Надеюсь, его избушка не где-то среди леса, плутать зимой в ночной чаще - удовольствие сомнительное.
Рассудила правильно, - впереди оказалась дверь, старая, деревянная и жутко скрипучая. Стоило мне к ней прикоснуться и чуть приоткрыть, как раздался громкий скрежет. Я замерла, прислушиваясь к звукам. Тихо. Сантиметр за сантиметром толкала наружу предательскую створку, пока не смогла выбраться в следующую комнату. Тут был очаг, где дотлевали сгоревшие дрова, что за странная избушка. Угольки давали немного света, так что я без труда обнаружила дверь на улицу и, не оглядываясь, рванула туда. Выскочила наружу, едва не задохнувшись. Мороз облапил меня ледяными когтями, защипал щёки и нос, в лёгких закололо льдистыми иглами.
- Ж-ж-жесть, когда так похолодать успело? - Я скрючилась на студёном ветру, с тоской оглянувшись на избушку, но не возвращаться же к маньяку, - только вперёд, - пробурчала себе под нос и, отыскав едва заметную тропинку, пошла куда глаза глядят. На ногах у меня были какие-то кожаные то ли тапочки, то ли полусапожки на мягкой подошве, ступни пока не мёрзли.
- Заботливый маньяк попался, - я говорила сама с собой, чтобы не было страшно.
Вокруг меня высились хвойные деревья, заботливо укутанные морозом в бархатные белоснежные шубы. С двух сторон тропки точно стражи стояли пуховые сугробы, доходящие мне до плеча, и только одинокая стёжка подсказывала путь. Я вся продрогла, даже, кажется, кости промёрзли, челюсти отстукивали, как кастаньеты причудливый ритм.
Вдруг впереди послышался неясный шум, и среди прочего я точно разобрала человеческие голоса. Рванула вперёд, что есть мочи, и выскочила на большую поляну, где весь снег был изрыт и истоптан. Что за?.. Додумать не успела, словно из ниоткуда на поляну высыпали странные мужики, закутанные в шкуры, они гортанно орали на непонятном языке и размахивали… мечами?!
Я застыла столбом посреди разыгрывающейся вакханалии. Кто это? Реконструкторы? Этих чокнутых тоже у нас развелось немало. Только мечи у них выглядели больно грозно, и при ударе иной раз искры летели от скрещённых лезвий. Крики, скрежет, лязг и… кровь. Один из мужчин упал с отрубленной рукой, откуда хлестала тёмная влага, резко пахнуло железом.
- Мамочки! - Взвизгнула я и понеслась прочь, не разбирая дороги.
Кто-то толкнул меня, мимо пролетело короткое копьё, едва не чиркнув мне по носу, замерла испуганным зайцем под деревом. Сердце заполошно стучало, пропуская удары, так и норовя вырваться из грудной клетки. Бежать, бежать, подальше от этих странных мужиков.
Голова поплыла, шум и отблески металла совершенно выбили меня из колеи. Я сделал пару шагов, стараясь забраться под высокую сосну, её лапы, шатром опустившиеся к земле, скроют меня от чужих глаз. В этот момент меня сшиб с ног огромный мужлан, ещё и упал сверху, мгновенно выбив воздух из лёгких.
- А-а-а!!! - Не выдержала я.
Огромная вонючая лапища закрыла моё лицо и нос, едва не задохнулась.
- Молчи! - Прорычал мне на ухо мужик.
Этот на русском говорит, а другие тогда на каком? Очередные любители эльфов и гоблинов?
Я замерла под огромной тушей (что ещё оставалось), прислушиваясь к звукам вокруг. Амбал, навалившийся на меня, поднялся на ноги, даже не извинившись, выбрался из сугроба.
- Астор! - Заорал кто-то лужёной глоткой, аж уши заложило, - стой, собака!
С рыком мой амбал развернулся, вытащив из-за пояса длинный кинжал:
- Иди сюда, трус!
Завязалась драка, второй, тот, что кричал, оказался не меньше налетевшего на меня мужлана. Они, как два огромных медведя кружили на маленьком пятачке между деревьями, стараясь достать друг друга. У второго был меч с широким лезвием, явно не в пользу амбала, как там его назвали, Астор?
Выпад, мой мужлан лихо отскочил в сторону и не подумаешь, что он способен на такие манёвры. Второй рубанул сверху и Астор поймал лезвие меча на свой кинжал, удерживая обеими руками. Противники отскочили в стороны. Я же, озираясь кругом, искала, как мне выбраться из сугроба подальше от них. Встав на четвереньки, начала рыть снег озябшими руками.
Шум драки усилился, обернулась, лишь успев заметить, как на меня летит кто-то из мужиков, удар по моей многострадальной голове, и я точно нырнула в тёмный, глубокий колодец, где искры перед глазами сияли далёкими звёздами.
***
Сквозь марево забытья до моего слуха донеслось невнятное бормотание. Где я? В какую передрягу опять попала? Судьба-затейница припасла для одной ночи уж слишком много сюрпризов.
В нос ударило запахом трав, таким сильным, что в горле запершило, невольно закашлялась. Ко мне подскочил кто-то, отёр лицо тряпицей, смоченной в каком-то отваре, в нос пахнуло чем-то пряным. Нещадно болела голова и как ни силилась я открыть глаза, ничего не вышло, встать тоже не получилось, руки не слушались. Даже рот не желал открываться. Замычала, пытаясь хоть как-то очнуться, вырваться из плена морока.
- Тихо, девочка, тихо, - раздался старческий, точно надтреснутый голос, - не шевелись.
Это ещё кто? Помощник маньяка? А куда делись мужики с поляны?
Незнакомец тем временем отошёл от меня, разговаривая сам с собой:
- Она умирает, светлые боги, совсем юная, Боден не простит мне.
Здесь ещё кто-то есть? Сознание упрямо цеплялось за действительность, но мысли то и дело прерывались, будто их включали и выключали. Дочка чья-то помирает, слова старика точно обращены не ко мне, я-то живая. Вроде… Руки и ноги не слушались, даже голову оторвать от лежанки нет возможности. Да что со мной?
Додумать над своей горькой долей мне не дали, хлопнула дверь, в лицо резко пахнуло холодом и раздался грубый мужской голос:
- Старик, помоги нашему ярлу, - послышался топот ног, - скидывай девчонку, - сказал вошедший.
- Я здесь хозяин, - голос старика окреп, - кладите своего ярла на пол, не велика птица. Что с ним?
- Не знаю, приложился головой об дерево, мы думали, очнётся, но прошло много времени, а он всё не приходит в себя.
- Ты останься, - распорядился старик, - остальные - вон.
Двери снова открылись и закрылись, отсекая нас