Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова

А тем жарким летним днём Света, изнемогая от духоты, открыла дверь квартиры с одним желанием – скорее в душ. И тут она с удивлением услышала женский смех, доносившиеся из комнаты. Странно: кто бы это мог быть? Влад только вечером придёт. Но тут Света услышала голос Влада, слов не разобрать, но интонация весёлая. От этого низкого голоса, как всегда, стало тепло на душе. Светлана разулась, пошла в комнату и замерла в дверях. Голая Даша, хохотала на диване, изгибаясь загорелым телом, от смеха её большая грудь тряслась, а абсолютно раздетый Влад сидел напротив и что-то тихо рассказывал. И по его позе, и по довольному, «сытому» взгляду было понятно, что между ними всё только что произошло.

Света стояла в дверях, как изваяние. Смех прекратился. Дашка торопливо стала одеваться, испуганно косясь на Светлану. Влад как ни в чём ни бывало весело посмотрел на вошедшую:

– Ну, как? Сдала культурологию?

Света безотрывно рассматривала мускулистое тело любимого, словно видела его впервые, и не могла вымолвить ни слова.

– Жарко сегодня, вот и разделись, – ухмыльнулся Влад.

– Ну, я пошла. Свет, дай пройти, – Даша остановилась перед застывшей в дверном проёме Светланой.

И тут Свету прорвало. Она кричала, как никогда прежде. Это была настоящая истерика. Даша метнулась на кухню и принесла воды. Влад не спеша натягивал трусы, косо посматривая на подругу. А когда Светлана немного успокоилась и только всхлипывала, стуча зубами о край принесённого Дашей стакана, парень произнёс:

– Света, ты не дура, всё видела, значит, всё поняла. Мне твои упрёки не нужны. Я живу так, как мне удобно, а ты мне постоянно мозг выносишь.

– Чем выношу? Я же тебя люблю, – прошептала Светлана.

– Ты этой своей любовью меня задушила. Владик, где ты? Владик, с кем ты? Ты меня уже достала за этот год.

– За полгода, – тихо поправила Света.

– С тобой год за три идёт.

Потом, как ни старалась, Светлана не могла вспомнить, каким образом, забыв про кроссовки, выскочила из квартиры, побежала босиком по раскалённому асфальту и только на набережной остановилась. Зачем жить, если Влад её не любит? Зачем жизнь, в которой нет Влада?

Света поднялась на мост, посмотрела вниз, в тёмную толщу воды. Основной пролёт метров на пятьдесят возвышается над водой. Если прыгнуть с такой высоты, то сразу ко дну пойдешь. Девушка приблизилась к чугунной ограде, готовясь её преодолеть, и почувствовала, что кто-то взял под локоть. Обернувшись, Светлана увидела высокую старуху, хотя нет, старухой назвать незнакомку будет неправильно. Гордая осанка, прямая спина, белоснежный льняной костюм и живые лучистые глаза – какая же старуха? Просто очень немолодая женщина.

– Девушка, не расстраивайтесь. Всё не настолько плохо, как Вам кажется, – голос мягкий, обволакивающий.

– Нет, всё очень-очень плохо, – покачала головой Света.

– Идёмте со мной, я живу рядом, – женщина неопределённо указала в сторону набережной.

– Зачем?

– Хотя бы затем, чтобы обуться. Я дам Вам туфли тридцать седьмого размера, чтобы Вы не жгли ступни.

Только при этих словах Света почувствовала, как горяч асфальт.

– Откуда Вы знаете, что у меня тридцать седьмой размер?

– Я вижу, – незнакомка улыбнулась, – идёмте. Поверьте, это лучше, чем бросаться с моста. Меня зовут Стефания Стефановна.

Света пошла за новой знакомой – было всё равно куда идти. Девушка смотрела по сторонам, но ничего не видела: перед глазами тряслась от смеха голая Дашина грудь.

– Перестань думать об этой гадости! – перейдя на «ты», неожиданно строго произнесла женщина.

– Вы о чём?

– Ты знаешь о чём.

Через несколько минут они подошли к обычному многоэтажному дому, поднялись в лифте на седьмой этаж – ничего особенного вокруг не было, но у Светы отчего-то громко забилось сердце.

– Заходи, не бойся, – женщина распахнула дверь.

Несмотря на яркое полуденное солнце, в квартире незнакомки стоял полумрак и царила прохлада, видимо, был включен кондиционер. Чёрный пушистый кот спрыгнул откуда-то сверху и, наклонив голову набок, рассматривал Свету. От этого не по-кошачьи внимательного и долгого взгляда Свете стало окончательно не по себе.

– Вот, надевай туфли, – Стефания Стефановна протянула новую пару лаковых красных лодочек, – тебе будут в самый раз. И дай мне слово, что больше не пойдешь топиться.

Светлана молчала.

– Поверь моему опыту: ничего ужасного не произошло. Есть тысячи людей, которые прямо сейчас, в данную минуту, оказываются в центре настоящих трагедий. А ты страдаешь из-за какой-то пошлой измены любовника.

– Он меня больше не любит, а я без него дышать не могу, – Света уже не удивлялась, что странная женщина читает её мысли. – Вы, Стефания Стефановна, правы: конечно, есть настоящие трагедии – смерти, болезни, но для меня моя беда самая страшная. Я бы с радостью оказалась на месте любого другого и приняла бы любые страдания. Хуже, чем мне сейчас, уже не может быть.

Женщина с интересом посмотрела на девушку:

– Светлана, ты серьёзно хочешь оказаться на месте чужой трагедии, чтобы забыть свою?

– Да, хочу, – Света кивнула, думая, что не помнит, когда назвала женщине своё имя.

– Хорошо, – задумчиво произнесла Стефания Стефановна, – сейчас одной девочке надо помочь. Ты справишься. А обратно захочешь, сорвёшь на Ивана Купалу цветок папоротника и с ним вернёшься.

– Папоротник не цветёт. Это выдумка. Я со школы помню, что папоротники не цветут, а размножаются спорами.

– Была бы выдумка, люди забыли про неё, а не искали бы тысячелетиями цветущий папоротник.

– Но ведь его ещё никто не нашёл.

– Почему же? – Стефания Стефановна с удивлением посмотрела на Свету. – Вот, пожалуйста!