Развод с Владыкой драконов: скандальная история попаданки - Натали Веспер

— Куда мы? — спросила я, пытаясь поспевать. Повязка уже пропитывалась кровью.

— Туда, где тебя можно будет обработать, не привлекая внимания всей цитадели, — бросил он.

Он привёл меня не в мои покои и не в лазарет, а в маленькую, уединённую комнату, похожую на кабинет учёного. Здесь пахло травами и старым деревом. Он запер дверь и жестом велел мне сесть.

— Давай сюда, — сказал он, опускаясь передо мной на одно колено. И снова этот тон… не приказ, а какое-то странное, сбитое с толку распоряжение.

Он развязал окровавленный платок, сморщился при виде пореза, достал из шкафчика склянку с прозрачной жидкостью и чистую ткань.

— Будет жечь, — предупредил он и, не дожидаясь ответа, начал промывать рану.

Я вскрикнула. Он был прав. Жгло адски. Я впилась свободной рукой в обивку кресла.

— Так и надо, — проворчал он, но его движения стали ещё осторожнее. — Чтобы не лезла, куда не следует.

— Я не лезла! Кристалл сам… он отреагировал на мою злость! — выпалила я.

— На злость? — он поднял на меня взгляд. И снова — это были не ледяные озёра. Это были глубокие, тёмные воды, в которых бушевало что-то беспокойное. — На кого ты так злилась?

Я смотрела на него. На эти знакомые и такие чужие черты. На его руки, которые так аккуратно наносили какую-то пахнущую мёдом мазь на мою ладонь.

— На вас, — честно сказала я. — На утреннюю прогулку. На то, как вы со мной обращались. Как с мусором.

Он замер. Его пальцы слегка дрогнули на моей коже.

— Я… — он начал и оборвал. Закрыл глаза на секунду, будто собираясь с мыслями. Когда открыл, в них была решимость. И боль. — Лия. То, что ты видела утром… это необходимость. Ты должна понять. Здесь всё не так, как кажется. Каждое слово, каждый взгляд… всё на виду. Всё под контролем. Особенно ты.

Он говорил так, будто это объясняло всё. Но это ничего не объясняло! Это запутывало ещё сильнее!

— Значит, вы нарочно ведёте себя как последний придурок, чтобы… что? Защитить меня? — моя ирония вернулась, но теперь в ней была трещина. — Простите, но это идиотский план. Вы лишь заставляете меня ненавидеть вас сильнее!

— Ненавидь, — резко сказал он, снова принимаясь за бинтование. Его пальцы были тёплыми и уверенными. — Ненавидь того, кого видишь днём. Это безопаснее.

Я молчала, пытаясь осмыслить этот бред. Он завязал аккуратный узел и не отпускал мою руку, держа её в своих ладонях. Его большие пальцы легонько водили по моей коже рядом с повязкой. Это было… утешительно. И совершенно не вязалось с образом ледяного тирана.

— А ночью в библиотеке… — начала я осторожно. — Это был не вы, да? И сейчас… сейчас вы тоже не совсем… вы?

Его хватка внезапно усилилась. Он вгляделся в меня с такой интенсивностью, что мне стало страшно.

— Не задавай таких вопросов вслух, — прошептал он сдавленно. — Никогда. Слышишь? За тобой могут наблюдать в любой момент. Думай, что хочешь. Но не говори. Ради всего святого, Лия, просто… играй свою роль. Молчаливой, покорной жены. Хоть немного.

Он отпустил мою руку и поднялся, отступая на шаг, словно обжёгшись. Его лицо снова начало застывать в привычную маску, но сейчас я видела усилие, с которым он это делал. Видела боль в уголках его глаз.

— Теперь иди в свои покои, — сказал он обычным, холодным тоном, но это звучало фальшиво. — Скажешь, что порезалась о застрявшую пряжку. И больше на уроки к Кельвану без моего прямого присутствия не ходи.

— А вы будете присутствовать? — спросила я, тоже вставая.

— Если придётся, — он отвернулся, глядя в стену. — Теперь уходи. Пока… пока кто-то не нашёл нас здесь.

Я вышла, держа забинтованную ладонь. В голове царил полнейший хаос. Злость на утреннего Каэллана никуда не делась. Но теперь к ней добавилось это… недоумение. Эта тёплая дрожь от его прикосновений. Эти странные, полные скрытого смысла слова.

Один человек. Или два? Безумие. Но теперь я была почти уверена: тот, кто обрабатывал мне рану, и тот, кто вёл себя как сволочь на террасах — были разными людьми. Но как это возможно? И зачем им эта чудовищная игра?

Ответ, похоже, лежал где-то между багровым светом кристалла и холодным страхом в глазах того, кто называл себя Каэлланом, но просил меня «ненавидеть того, кого видишь днём».

Я шла по коридору, чувствуя пульсацию в ране. Это была не просто боль от пореза. Это была боль от осознания, что я попала в ловушку куда более сложную и опасную, чем просто золотая клетка. Здесь было два тюремщика. И один из них, кажется, был пленником так же, как и я.