Мир без вуали (СИ) - Дарья Верескова

Хмыкнула, понимая, что высказывать какие-либо претензии правителю Вермтура глупо. Он делает так, как считает нужным, а мои обиды и сомнения ему совершенно безразличны.

Сейчас, получив ответы на свои вопросы, он вновь вернулся к прежнему поведению — холодному, отстранённому, цепкому.

* * *

Нести Лойда сразу к капсуле, которую я с огромным трудом передвинула ближе, я не решилась. Когда он окажется у меня на руках, каждая секунда будет на счету. Первые пять минут он не будет получать ожогов, но дальше мы не могли рисковать блокаторами — мне ещё нести его обратно. Капсула должна будет излечить и эти, новые ранения.

Поэтому я несколько раз совершала пробный поход до капсулы и обратно, изматывая себя ещё сильнее и каждый раз отмеряя время. Судьёй здесь выступала Целесте, и мне приходилось ей доверять. Никаких других часов у меня не было, да они бы и не выжили.

Перед решающим броском я села на берег, чувствуя, как трещит одежда от долгого пребывания в вязи. Она не уничтожалась полностью, нет, но потихоньку рассыпалась, выдерживая вязь куда лучше человеческих тел. Мои повязки тоже окончательно развалились, как и желоба-фиксаторы, удерживавшие руку на месте и позволявшие правильно срастаться перелому.

Глупо, наверное, не лечить себя. Но с другой стороны, тогда моей единственной защитой от Роя останется Целесте. Которая всегда преследует свои цели.

Пока я готовилась, Таррен не раз касался озера вязи, после чего на его пальцах проступали жуткие, ползущие ожоги, на которые даже смотреть было больно.

Трудно поверить, что он провёл там, на самом дне, целую вечность — несколько жизней. Можно ли после такого удивляться, что в нём не осталось человеческих эмоций?

Его ожоги заживали медленно, очень — гораздо дольше ран того же Роя. И я понимала, почему.

— Когда ты собираешься провести полный ритуал? — спросила я его, поднимаясь, чтобы отправиться к Лойду.

В руке у меня был зажат один инжектор, Лойда предстояло нести на плече. Лечение в капсуле затянется, и за это время я успею вернуться обратно за ещё двумя блокаторами.

— Вскоре после своей коронации. Любое промедление — глупость, которая отсрочит мои цели, — ответил он, глядя мне прямо в глаза.

Ждал ли он какой-то реакции?

Если бы он сказал мне подобное совсем недавно, до того, как мы пересекли вуаль в Вермитур, это разбило бы мне сердце. Тогда, когда я верила, что между нами что-то возможно после этого безумного похода. Тогда, когда хотела его для себя.

Сейчас же во мне что-то дрогнуло лишь от мысли, что ради этого ритуала кому-то придётся получить печать.

Таррен передал мне Лойда, и я невольно крякнула под весом нашего командира, хотя он ужасно исхудал и весил, должно быть, половину от прежнего. Мысли о том, как он будет восстанавливаться и придёт ли в сознание, я к себе даже не подпускала — действовать нужно пошагово, и первым делом необходимо вообще доставить его до капсулы.

Ввести блокатор я позволила Целесте. В тот же миг в голове промелькнула дурная мысль — а не позволить ли ей донести Лойда до камеры? Но я тут же отбросила этот вариант. Слишком многое могло пойти неправильно. Целесте наш командир был не нужен, возня с ним для неё — лишь помеха основному делу.

Искусственный Интеллект сразу вернула мне контроль над телом, и я двинулась к лечебной капсуле, замечая, что сквозь вязь перемещаться с грузом куда легче. Ожоги, совсем поверхностные — просто покраснения — всё равно проступали на теле Лойда, но едва-едва. Я знала, что моё время ограничено, и на оставшийся путь у меня не будет блокатора, так как я берегла их для дороги обратно.

Пять минут после того, как действие блокатора закончилось… мне кажется, я никогда их не забуду. Никогда не забуду страшных ожогов, возникающих разом везде, остающихся на моих руках кусочками его кожи. Не забуду, как тело, в котором едва удерживалось сознание, дёргается в неконтролируемых конвульсиях.

Я дрожала от ужаса, пока отправляла его в капсулу и наблюдала, как красная вязь постепенно покидает её герметичное нутро. Мне даже подумалось, что если он не восстановится, то после таких увечий жить совершенно точно не захочет. Никто бы не захотел.

Что, если я допустила ошибку? Что, если у него было больше шансов в Вермитуре? Там он, по крайней мере, не был настолько искалечен, как после этого озера.

К Таррену на берег я вернулась измученной, окончательно разбитой и просто рухнула на камни, ожидая, пока капсула закончит работу. Я даже не услышала треска ткани — только почувствовала, как замерзло плечо, и поняла, что платье развалилось справа, полностью обнажая руку и часть груди.

А ведь нам ещё возвращаться назад в Алтус…

Сверху меня накрыла тень, а следом на плечи упал тяжёлый мужской плащ с болезненно привычным мучительным запахом.

Этарр чувствовал, как другой дракарр в Вермитуре набирает силу и уверенность — как и дракон этого дракарра, отвергнутый когда-то Тарреном. Драэс не был слаб, но Таррен с самого начала знал, что они друг другу не подходят. Он чувствовал в этом древнем существе зависть и неутолимую жажду власти.

Таррену хватало собственной тяги к могуществу, и он не хотел, чтобы связь с драконом влияла на него больше необходимого. Зависть, ревность, желание большего — всё это чувства слабых. Вигорр оказался подвластен таким эмоциям, и через Этарра Таррен ощущал, насколько сильно это разрушило прежнего повелителя.

Со стороны озера красной вязи донёсся лёгкий всплеск. Это вышла Фран, неся на плече Лойда — тощего, немного покрасневшего. Местами его кожу покрывали слабые ожоги, но они не были смертельными и должны были быстро затянуться.

Похоже, он недооценил жителей Астралиса. Уровень их технологического развития значительно превосходил Вермитур, причём настолько, что Фран практически сразу разобралась в лекарствах землян. Она даже сумела заблокировать действие вязи на Лойда. Если они смогут использовать эти технологии…

Подойдя к нему, Фран передала Лойда в его руки. Тот спал, но чудовищная бледность, синева и внутреннее гниение почти исчезли. Он был…

Здоров.

Истощён, конечно, безумно, растеряв едва ли не всю мышечную массу — о прежней силе можно было забыть. Но он будет жить и через годы тренировок полностью восстановится. Он даже сохранил руку…

— Куда ты? — спросил он, потому