Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова

Светлана всегда мыслила ясно, поступала логично, поставленных целей достигала, но что делать сейчас она не понимала. Её правде никто не верит, а её легенда критики не выдерживает, остаётся согласиться с предложенной версией знакомства с лютичами:

– Я не дочь чичерского князя, я жила в лесу и, собирая ягоды, наткнулась на лютичей. Они меня захватили и привезли в то место, где содержали Снежану. А когда появился Борислав, от волнения сказала, что я сестра его невесты, – последнее высказывание было правдой, но на Светлану смотрели с тем же недоверием.

– Ты в сорочке из обьяри в лес по ягоды пошла? – ехидно спросил Борислав.

– У меня платье было из обычного ситца, – возразила Светлана, что такое обьярь она уже знала: Миляна показала ей свою душегрею из тяжелого, с золотыми нитками шёлка.

– И где же в лесах такие обычные полотна ткут? – прозвучал по-прежнему монотонный голос Добромысла.

Светлана стояла молча. Бесконечно врать стыдно и глупо. Правде здесь никто не верит. Значит, и говорить нечего не станет.

– Мы твою околесицу послушали, теперь ты нас выслушай. Правильно Борислав сказал, что про бежавшую со свадьбы невесту в Чичерске слыхом не слыхивали, а вот про жену воеводы, что скрылась от мужа с киевским купцом, наслышаны. Так что рассказывай, красота, что да как было. То, почему бросил тебя твой молодец, нас не касаемо. А вот зачем он в Чичерск приезжал, расскажи. Думаю, он и Снежану прихватил, чтобы князем Славомиром вертеть, как киянам заблагорассудится. Сказывай, давай.

Светлана облегчённо вздохнула: история, изложенная князем, была даже удобнее для неё – не надо ежеминутно ждать разоблачения со стороны мнимого папаши Славомира, а если считают, что она замужняя дама, пусть и сбежавшая от мужа, то, наверное, по местным порядкам может жить самостоятельно. Чем она будет заниматься в городе раннего средневековья, Света не успела подумать, но перспективу нового положения почувствовала. Главное, с голоду не помереть и как-нибудь дотянуть до цветения папоротника.

– Я думала, что он приехал в Чичерск за мной по великой любви, но оказалось, что у него секретное поручение, он агент чужого княжества (слово «агент» явно здесь не поймут, но ничего похожего в своём новом словарном запасе Света подобрать не смогла). Я, наивная, ему поверила, бросила благородного супруга, и убежала с ним. А дальше Вы всё сами рассказали.

– А Снежана куда пропала? – вскочил с лавки Борислав. Раздосадован княжич был тем, что невеста, славящаяся своей красотой, достанется неизвестному врагу. Сам он Снежану не видел, однако наслышан был не только о лазоревых глазах да соболиных бровях, но и о добром нраве своей суженой. – Сказывай, где Снежана!

«Вот бы и мне это узнать», – подумала Светлана, но вслух произнесла:

– Меня в лесу бросил, а её увез. Я-то думала: у нас с ним любовь, а оказалась, что тут замешана политика. Но мне стыдно было про это вам рассказывать: неприятно говорить, что меня предпочли другой, – это ещё как неприятно, вспомнилась Свете сцена измены Влада.

– Что-то ты недоговариваешь, – голос Добромысла спокойный, даже равнодушный, а вот глаза, кажется, насквозь видят. Что не случайно лютичи напали, князь не сомневался, и вот теперь худосочная девка морочит им голову, рассказывает, что не знает, как в лошинский лес попала. Не то взаправду беглая жена, а может, подослана хитрым кем из Киева. И говорит странно, и ведёт себя непонятно, своё на уме держит: когда за стол в первый вечер села, хлеб из его рук не сразу взяла, а если не берёт гость хлеб, то не принимает он хозяйское благословение. – Ну, ступай пока. После позовем.

Светлана вышла, не чувствуя под собой ног. Если убить для погребального костра ни в чём не повинную молодую жену, здесь преступлением не считается, то что же они делают с теми, кого подозревают в злом умысле?

В темноте сеней её схватила за руку Миляна:

– Ну, чего там у тятеньки говорили?

– Это пока тайна, – строго ответила Света.

– Пошли ко мне, расскажешь мне эту тайну, – спокойно и уверенно, как её отец, приказала Миляна. Она всё могла вынести, кроме неудовлетворённого любопытства.

Придя в светёлку, Света села на лавку под окном и вновь залюбовалась видом, открывавшимся из окна терема.

– Ну, говори, – большие серые глаза внимательно смотрели на Свету.

– Я сказала, что сюда попала из будущего, но мне не поверили, – честно призналась Светлана. – Решили, что я жена чичерского воеводы, сбежавшая от мужа с киевским торговцем. По этой их версии, любовник меня бросил и, договорившись с лютичами о нападении на обоз, увёз Снежану.

– Это какая любовь должна быть, чтобы с воеводова двора с купцом бежать! С перины на солому перелечь, – лицо Миляны приняло задумчивое выражение. – Вот уж Лада постаралась!

«Вероятно, Лада – богиня любви, такая вот древнеславянская Венера», – подумала Света. Она уже привыкла, что при каждом удобном случае окружающие вспоминают кого-то из пантеона своих богов.

– Мне только непонятно, зачем было с лютичами договариваться. Зачем было нападение устраивать?

– Чтобы свадьбу расстроить и помешать союзу кривичей и радимичей.

– То есть это был не обычный купец, а киевский суперагент. А для чего тогда злоумышленнику нужна была жена чичерского воеводы? Я считаю, что эти события между собой не связаны. Иначе какая-то слишком сложная многоходовка выходит.

– Это правда, – Миляна задумалась. – А ты кто на самом деле? Жена воеводы или, как ты там сказала, из будущего сюда пришла?

– Не пришла, а чудом очутилась, – вздохнула Света и с тут же ощутила радость, и радость эта была понятна: Свете наконец поверили, и можно теперь хотя бы одного человека не обманывать, с одним не хитрить.

– Расскажи, что с тобой случилось? Я как твою обувку увидала, так и подумала, что ты не из наших мест,

И Светлана подробно начала рассказывать о том, как полюбила парня, стала с ним жить, а