Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова

– Я на заре поднимаюсь. Лучше днём поспать, но зарю встретить. Заря-заряница – Солнцева сестра, утро отмыкает, Солнце пускает.

Влад с улыбкой слушал Снежану, он не вникал в смысл её слов, ему просто нравилось плавное журчание нежного голоса.

Пока Влад завтракал, Снежана ушла в ванную. «Плескаться пошла», – подумал Влад, но девушка быстро вернулась в обновках (джинсы, клетчатая хлопковая рубашка, белые кроссовки) и смущенно потупилась, сомневаясь, насколько хороша она в этом наряде. А Владислав в который раз подумал, как нереальна красива эта девушка. Он давно не робел перед понравившейся тёлкой, но в Снежане была такая детская наивная доверчивость, такая чистота, что не мог он смотреть на неё как на сексуальный объект, потому, быстро допив кофе, скомандовал:

– Быстро собираемся, и в путь!

Снежана метнулась к плите доставать из миски какие-то лепёшки.

– Вот в дорогу нам из пшеничной муки. Как в телевизоре показали, так и сготовила, – и озабоченно добавила: – Закваску надо где-то достать, тогда бы хорошего хлеба напекла.

Ехать предстояло на машине. В окно эти самобеглые коляски Снежана видела много раз, но одно дело – видеть, другое дело – самой в неё сесть. Замирая от страха, девушка опустилась на кресло рядом с Владом, он велел покрепче захлопнуть дверь, что-то повертел, на что-то нажал, и они поехали. Снежана смотрела, как мимо помчались дома, деревья, другие автомобили – ей было и страшно, и любопытно.

– Это отцовская машина, по доверенности вожу, – прервал молчание Влад. – Хочу осенью свою взять.

– А у тебя братья, сёстры есть?

– Старший брат есть, у него семья, недавно второй сын родился, так что я дважды дядя. Брат в Измайлово с родителями в одном доме живёт.

Это Снежане было понятно: старший сын с родителями остался, будет стол в этом Измайлове держать, а младшему сыну – доспехи, коня и благословение на дорогу.

– Тебя Владиславом когда нарекали, видно, о бранной славе думали?

– Не знаю, о чём думали. Просто назвали. Имя, вроде бы, неплохое. А ты знаешь, почему родители тебе имя Снежана дали?

– Разумеется, знаю. Я когда родилась, снег пошёл, да такой густой, что в шаге ничего не видно стало. А я, говорят, родилась белая, как тот снег. Все младенцы красные, а я беленькая, снежная. Потому и Снежана.

Так незаметно за разговорами заехали в дачный посёлок и остановились перед зелёным штакетником. Калитка была закрыта, но замок снимался без всякого ключа. Зашли на заросший сорняками участок, на веранде висел большой амбарный замок – было понятно, что здесь давно никто не появлялся.

– Ну, поехали. Тут делать нечего.

Влад был явно раздосадован: растаяла надежда, что со Светкой всё в порядке, просто, обиженная на него, сидит на даче. Зато Снежана пребывала в состоянии восторга. Она нежно гладила атласные лепестки ирисов, зачарованно смотрела на выглядывавшую из крапивы турецкую гвоздику, нюхала отцветающий жасмин. Известные ей луговые ромашки и колокольчики сравниться не могли с этими удивительными цветами. Ничего подобного Снежана прежде не видела, такие цветы могли быть только в сказочном саду прекрасных богов.

– Снежа, поехали, – вывел подругу из ступора Влад. – Я тебе сегодня букет куплю, любуйся сколько влезет. Назад по Старому шоссе поедем, там светофоров меньше.

Возвращались молча. Снежана вспоминала удивительный цветы и представляла их вокруг родного терема. Влад думал о том, как подло поступил со Светкой, и почему-то именно присутствие Снежаны заставляло всё силнее корить себя. Мелькнула мысль: «Снежа как маленький камертончик, дающий чистый звук», подумав так, Влад испуганно тряхнул головой – чего только в последнее время не лезет в мозги!

И тут его внимание привлекло движение людей у обочины.

– Снежа, смотри, твои зажигают, – указал Влад на идущих вдоль дороги.

Транспарант-указатель сообщал, что в двух километрах от шоссе проводится исторический фестиваль. И хотя Влад спешил, но, решив, что час в запасе у него есть, свернул на однополосную дорогу – пусть Снежа посмотрит, может, кого знакомого среди реконструкторов узнает.

На большом поле был разбит военный лагерь дружинников, устроены славянская слобода и варяжское поселение. По обеим сторонам дороги тянулись «торговые ряды» – прилавки с едой, амулетами, льняной одеждой. Поставив машину на импровизированную стоянку, Влад повёл Снежану к сцене, куда спешило множество прибывших на фестиваль. В основном это были зрители с палками для селфи, приехавшие поглазеть на реставрацию славянского быта, но были и участники: мужчины в просторных льняных рубахах, женщины в вышитых, подпоясанных ткаными ремешками платьях до пят, в сплетённых из полевого разнотравья венках на голове.

– Зря ты сегодня джинсы надела, сейчас вписалась бы в местный колорит. Вон, смотри, платье точь-в-точь как твоё, – Влад кивнул на молодую женщину в наряде, напоминающем рубаху Снежаны.

– Да где же как моё? – девушка удивлённо посмотрела на Владислава. –У неё обереги вышиты поперёк груди. Зачем они там? От чего уберегут? Обережный узор всегда по вороту, рукаву и подолу идёт, ведь к краям одёжи навьи силы могут подобраться. Да и вообще, чудно она одета: у неё усерязи варяжские, а обереги словенские. Голова платом с затылка покрыта, как у замужней, а понёва-растополка – бока открыты и понизу лента пущена, как у девки на выданье.

Женщина, услышав Снежану, обернулась и на ходу недовольно бросила:

– Можно без глупых комментариев? Ерунду не говорите!

– Почему это ерунда? – рядом остановился бородатый мужчина в холщовой рубахе навыпуск. – Одежда древних славян несла полную информацию о владельце, была, так сказать, «визитной карточкой». Девушка, посмотрите, а у меня с костюмом всё в порядке?

– Извините, мы спешим, – Влад взял Снежану за руку, но та его остановила.

– Ты пахарем одет, а пояс наборный с бляшками, как у гридня. И свитка ниже колен быть должна, – бросила Снежана быстрый взгляд на бородатого.

К ним подошли ещё люди, с интересом слушали красивую девушку с длинной толстой косой. Она говорила спокойно и ясно, объясняла, как прясть крапиву, чтобы полотно из неё в жару холодило, а