Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

— Изъять как препарат без регистрации, — предложила Мара.

Орса нахмурилась.

— Вы лежите или нет?

— Лежу и предлагаю законную формулировку. На флаконе нет номера и состава. Этого достаточно для немедленного запрета без раскрытия реакции.

Лея записала.

— Подойдёт. Распоряжение уйдёт сегодня.

— Проверить все пункты бесплатной выдачи, — сказал я Ивару. — Имена раздававших, даты, количество.

— Для этого понадобится список получателей 47-Б со всех частей.

— Получите полный.

Ивар помедлил.

— Полный список имеет гриф комиссии. В нём офицеры, которые готовили закрытые показания.

Мара смотрела в потолок. Не просила бумаги. После контакта с неизвестным составом она имела достаточно причин думать о собственной руке.

— Принесите мне оригинал, — сказал я. — Сейчас.

Ивар вышел к кристаллографу.

Через час Мара уже сидела. Слабость оставалась, пальцы правой руки были перевязаны, но белые пятна исчезли. Орса разрешила ей вернуться в палату при условии, что до вечера она не подходит к реактивам.

Мы шли медленно. Я не предлагал нести. На лестнице Мара один раз взялась за перила обеими руками. Я остановился рядом и подождал, не касаясь.

— Можете идти, — сказала она.

— Могу.

— Тогда почему стоите?

— Выполняю вашу инструкцию не принимать решения за пациента.

— Я не ваш пациент.

— Сегодня — Орсы. Разница небольшая.

Она посмотрела на меня. Потом сделала следующий шаг.

В палате Лист снова спал. Девять обследованных драконов получили предупреждение о стабилизаторе. У двух состав нашли в личных вещах. Оба флакона изъяли без вскрытия.

Ивар вернулся с запечатанной папкой. Передал её мне и дождался, пока я проверю военную печать.

Внутри находился список сорока семи офицеров и специалистов, участвовавших в проверке армейских препаратов за последний год. Рядом с фамилиями стояли закрытые заключения: поддержал, воздержался, отказался подписать.

— Это не список получателей, — сказала Лея.

— Это список людей, которые знали о стабилизаторе, — ответил Ивар. — Получателей запрашивают отдельно. Я нашёл приложение к докладу Берга.

Семеро отказались подписать безопасность препарата. Берг, Тоу, Шор, Лист и ещё двое военных врачей.

Седьмым был Эмиль Лорен.

Я закрыл папку.

— Его имя не должно быть здесь. Он гражданский аптекарь.

— Цех привлекал независимых мастеров для подтверждения состава, — сказала Мара. — Эмиль упоминал большой заказ, но не говорил какой.

— Вы знали, что он работал для военных?

— Знала о заказе. Не о препарате.

Лея протянула руку за папкой.

— Мне нужна официальная копия.

— Документ закрытый.

— Тогда доказательство останется только у армии, где уже исчез контрольный образец.

Она использовала мой собственный довод.

Я снял внутреннюю печать и передал папку Маре.

Ивар шагнул вперёд.

— Северин, там имена свидетелей и сведения о комиссии.

— Именно поэтому она должна увидеть.

Мара не взяла сразу.

— Я могу выписать только относящиеся к препарату строки в присутствии магистрата.

— Прочитайте всё. Нам неизвестно, что относится.

— Вы уверены?

— Нет. Но я уверен, что ограниченные сведения уже стоили нам нескольких дней и жизней.

Она приняла папку обеими руками. Поставила на стол, не открывая, пока Лея не села рядом для протокола.

Это был не медицинский образец и не рабочая книга покойного мужа. Я передал ей имена людей, которых армия обещала защищать. Если она лгала, я давал ей оружие против каждого из них.

Странно, но после этого решение стало легче.

Мара прочитала список один раз. На фамилии Эмиля остановилась, затем вернулась к началу и проверила даты.

— Он отказался подписать за девять дней до смерти, — сказала она.

— Через три дня получил последнюю поставку в аптеку, — добавила Лея, сверяясь с закупками.

— От цеха?

— Да. Стеклянная посуда, зимница, лунная соль и два ящика готовой основы для тоника.

— Основа могла быть носителем, — сказала Мара.

Ивар развернул карту поставок.

— Заказ прошёл через тот же счёт, с которого оплачивали бесплатный стабилизатор.

— Чей счёт?

— Благотворительный фонд восстановления ветеранов. Управляющий — Корвин Таль.

Теперь существовали две цепочки. Военная партия с ядом и бесплатное средство, скрывавшее симптомы. Обе проходили через структуры, которые контролировал цех.

— Проверяем деньги и производство, — решил я. — Не только состав. Кто оплатил сырьё, где разлили, кто выдал синий воск, сколько флаконов прошло через фонд.

Лея кивнула.

— Для счетов получу судебное требование.

Мара положила палец рядом с именем Эмиля, не касаясь чернил.

— А я найду его рабочие записи за эти девять дней.

В её голосе не было горя, которое я ожидал услышать. Было другое: человек наконец увидел точку, с которой начинался путь к смерти.

Я не знал, кем Эмиль был для женщины, сидевшей рядом. Зато впервые знал точно, почему его убили.

ГЛАВА 9. Шифр покойного аптекаря

Механик принёс шесть отвёрток и не воспользовался ни одной.

— Винты сорваны при падении, — сказал он, разглядывая основание весов через линзу. — Если крутить, металл пойдёт стружкой внутрь. Нужна скоба.

Он достал из футляра тонкую стальную рамку с четырьмя зажимами. Два дня ушло на её изготовление. Рамка обхватывала основание и позволяла поднять нижнюю пластину ровно, не касаясь пружин.

Лея проверила печати. Писарь зарисовал их до снятия. Тиль стоял у стола на табурете, чтобы видеть через плечо механика. Мара велела слезть. Он переставил табурет на другую сторону.

— Не мешает, — сказал механик.

— Ещё не начал, — ответила она.

Мара работала левой рукой осторожно. После контакта со стабилизатором прошло двое суток; белые пятна исчезли, но большой палец плохо сгибался. Повязку Орса разрешила снять только для осмотра. Я заметил, что Мара дважды уронила карандаш, и передвинул чернильницу ближе к её правой руке.

Она посмотрела на чернильницу, затем на меня.

— Спасибо.

Первое простое спасибо за девять дней. Я решил не портить его ответом.

Весы лежали на чистом сукне в торговом зале. После пожара здесь стало просторнее: сгоревшую полку вынесли, ящики с травами перенесли к окну, стену очистили от копоти. Торговлю не возобновили. За стеклом останавливались покупатели, читали новое объявление об экспертизе и уходили.

Тиль прибил на обгоревшее место доску. На доске мелом написал: «Мы не закрылись навсегда». Ни Лея, ни Мара не заставили убрать.

Механик закрепил скобу и начал вращать боковой рычаг. Нижняя пластина медленно опустилась. Внутри показались пружины, тяга, погнутая при падении чашки, и