Боевая целительница в Академии. Книга 2 - Виктория Рэд Харт

— И еще… — сказал Дерек. — Помири меня с ней.

— Конечно.

Румус улыбнулся своей самой счастливой улыбкой.

Вот оно. План сработал. Дерек сам просит помирить его с ней.

Мысленно поставив себе галочку и запустив фейерверк в честь своей гениальной стратегии, он отправился в боевой корпус.

А Дерек остался стоять на месте, чувствуя, что только что сделал что-то не то, но не понимая, что именно.

— Не прикасайся к ней как к женщине, — повторил он вслух, проверяя, правильно ли прозвучало.

Правильно.

Тогда почему у него возникло ощущение, что он только что подарил Румусу то, что хотел оставить себе?

Вечером того же дня Румус, уставший, но довольный собой, заскочил к Эльзе.

Всё шло по плану. Работа в боевом корпусе приносила нужные связи, жизнь налаживалась, оставалось только помирить Эльзу с Дереком, и можно мысленно занимать трон лучшего стратега современности. Он даже представил, как будет сидеть в кресле, а перед ним будут склоняться младшие аналитики.

Красивая картина.

— Ты чего улыбаешься? — спросила Эльза, когда они вышли на прогулку.

— День удачный, — ответил он, беря ее под руку. — И вечер обещает быть не хуже.

Они болтали о пустяках: о погоде, о забавном случае в боевом корпусе, о том, как Джеймс у Вейса опять стащил со стола пирог. Румус слушал вполуха, кивал, но думал о своем.

Еще немного — и всё встанет на свои места.

На улице холодало. Он помог ей надеть куртку, задержал руки на ее плечах на секунду дольше, чем требовалось. Она не возражала.

— Ты слишком жестока с ним, — заметил он как бы между делом, когда они медленно пошли по аллее.

— С кем? — удивилась Эльза.

— С Дереком.

Она вдруг резко отрезала:

— По-другому не могу.

Румус остановился, мягко, но настойчиво повернул ее к себе.

— Эльза, в стае принято слушаться вожака. Дерек — хороший вожак из влиятельной семьи. И когда девушка встречается с парнем из стаи, она входит в стаю парня с согласия вожака. Тебе надо найти общий язык с Дереком.

— Зачем? — спросила она, и в голосе сквозило явное нежелание.

— Потому что так нужно для меня, — сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Эльза хмыкнула, но промолчала.

Румус чувствовал, как она напряглась. Ее непокорность ему не нравилась. И ситуация — тоже. Он не стал настаивать, поцеловал ее в лоб, и она скрылась за дверью общежития, даже не обернувшись.

Дерек ждал Румуса на лавочке у входа в драконье общежитие.

— Ну? — спросил он, не вставая.

— Нужно время, — ответил Румус, усаживаясь рядом.

— Что мне сделать, чтобы она изменила мнение? — Дерек сжал кулаки. — Что я делаю не так?

— Ничего, — вздохнул Румус. — Просто дай ей время.

Дерек встал и ушел, не попрощавшись.

Румус остался сидеть на скамейке, глядя на пустую дорожку.

Ему не нравилось, когда что-то шло не по плану.

Переубедить Эльзу оказалось сложнее, чем он представлял. Он не сомневался: после всех красивых жестов, подарков и слов она будет слушаться его беспрекословно. Но Эльза в последние две недели как-то отстранилась от него, продолжала много общаться с Игнисом, утром даже с ним завтракала и фыркала в открытую на Дерека.

Румус сжал кулаки и челюсти.

Нужно больше влияния на нее. Еще немного — и она станет послушной. Но для этого нужно действовать настойчивее. Сделать ее своей.

Он поднялся и медленно пошел к общежитию. Мысли путались, но одна ясная: его гениальный план дал первую трещину. И это раздражало куда больше, чем он мог признать.

Воскресенье выдалось продуктивным.

Игнис просидел в мастерской до позднего вечера, и теперь перед ним на столе аккуратно лежали готовые заготовки — несколько артефактных основ, пара почти завершенных амулетов и груда схем, которые предстояло доработать. Работа кипела, руки двигались привычно, но мысли витали далеко.

Он отложил инструмент и посмотрел в окно. За стеклом темнело, начинали зажигаться фонари.

— Нужно сделать что-то на случай, если ее нет рядом, — пробормотал он, возвращаясь к блокноту.

Идея целительского артефакта — «неотложной помощи», как он мысленно окрестил его, крутилась в голове уже несколько дней. Что-то компактное, что можно носить на поясе или в кармане, чтобы в случае отката не ждать, пока Эльза освободится.

Конечно, она всегда помогала, но вдруг ее не окажется рядом?

Вдруг она будет занята?

Или... вдруг она уедет?

Алый отогнал последнюю мысль и снова взялся за карандаш. Схема вырисовывалась, но не хватало одной важной детали.

Может быть, стоит спросить у нее?

Эльза знает целительскую магию лучше.

— Ладно, — сказал он себе, — с этим разберусь позже.

Игнис откинулся на спинку стула и задумался о другом.

Пропуск к Крэгу.

Эльза хочет получить его любой ценой.

А он?

Может, тоже попробовать?

У него достаточно баллов, и шанс весьма неплох.

Но стоит ли?

Игнис закрыл глаза, припоминая то, что рассказывал Тарт о ректорских приёмах. Главное — не просто попасть, а как тебя представят. От этого зависит, какие предложения появятся потом. Если представят как бойца — будут приглашения в военные корпуса, в отряды, где ценят физическую силу, а не магию. Если как артефактора — потянутся заказчики, торговцы, богатые коллекционеры. А если как огненного мага...

— Я должен стать известным как маг огня, — прошептал он, и в этом шепоте сконцентрировалась вся его надежда.

Не как воин, не как ремесленник, а как тот, кто владеет пламенем. Настоящим, чистым, сильным. Тем самым, которое столько лет жгло его изнутри и, наконец, начало слушаться.

Пропуск у Крэга сделает его бойцом. В глазах ректора, в глазах важных персон — всех, кто будет на приёме. И тогда его представят именно так: «Игнис Фламма, боец, ученик генерала Крэга».

Он поморщился.

— Не то, — проговорил он вслух. — Совсем не то.

Игнис не хотел быть бойцом. Он хотел быть тем, кто стоит в центре зала и зажигает огонь, от которого ахнут все. И чтобы рядом стояла она, смотрела и улыбалась.

Мысли сами собой свернули к ней.

Последние две недели, пока Дерек отсутствовал, они много работали вместе. И не только на вылазках.

Она приходила в мастерскую, смотрела, как он колдует над артефактами, а иногда давала советы. Он слушал, потому что ее советы всегда оказывались дельными. А потом, когда уставал, она клала руки ему на плечи, и по телу разливалось тепло, усталость уходила.

После красных вылазок она останавливала откат одним