Боевая целительница в Академии. Книга 2 - Виктория Рэд Харт

Но самое главное случилось в пятницу.

Игнис использовал много магии за день. К вечеру его трясло, внутри всё горело, и он знал, что если сейчас же не получит помощь, откат будет жестким.

Эльза пришла сама. Не ждала, пока он позовет, а появилась в дверях мастерской, будто почувствовала.

— Ложись, — сказала она, кивнув на кушетку в углу.

Алый лег, не споря. Она опустилась рядом, положила руки ему на грудь. Знакомое тепло разлилось по телу, откат начал стихать, но вдруг она замерла, прислушиваясь к чему-то внутри него.

— Твой огонь... — прошептала она. — Он снова набирает силу. Слишком много. Я заберу часть.

Игнис не успел возразить. Она уже вцепилась в него, и огонь — его огонь — рванул из груди к ее ладоням. Сначала ощущалась боль, потом стало легко. Так легко, будто с плеч свалилась гора, которую он тащил годами.

Он открыл глаза. Эльза сидела бледная, тяжело дыша, и смотрела на свои руки, которые горели алым светом.

— Ничего, — сказала она, заметив его взгляд. — Я сейчас. Просто почищусь.

Она чистилась долго. Час, может, больше. Игнис не решался прервать, только смотрел, как она выводит из себя его энергию, как усталость оседает на ее лице, а потом она вдруг покачнулась и рухнула на кушетку, прямо рядом с ним.

— Эльза!

— Тише, — прошептала она, не открывая глаз. — Устала. Пять минут отдохну.

Эльза уснула прямо на его кушетке, в его мастерской, положив голову ему на плечо.

Игнис не шевелился, боялся дышать, чтобы не разбудить. Смотрел на ее ресницы, на маленькую родинку над губой, на рассыпавшиеся каштановые волосы.

«Если бы она всегда находилась рядом», — подумал он и тут же одернул себя.

Эльза не будет всегда рядом.

Она нужна ему, но... нужна ли только как лекарка? Или как-то еще?

Игнис не знал. Не хотел знать.

Она проснулась через час, улыбнулась, потянулась и ушла, оставив его наедине с мыслями, которые он старательно отгонял.

* * *

Утро понедельника выдалось серым, но Игнис этого почти не заметил.

Он вышел с уроков чуть позже обеда, на ходу проверяя коммуникатор. Сообщений не приходило. Эльза, наверное, уже в лазарете после лекций.

Он шел по коридору и думал о том, что, наверное, стоит ей сказать: пропуск Крэга — не его путь. Пусть она борется за него, а он будет рядом. Поможет, если понадобится. А свой шанс он получит на соревнованиях огневиков. Там, где его представят так, как нужно.

Игнис свернул к лазарету. Ноги сами привели его к знакомой двери. Она будет там. Она всегда там, когда нужна.

— Эльза, — позвал он, толкая дверь.

Но за дверью оказалась только Симона, которая подняла на него усталые глаза.

— Эльза сегодня не работает. У нее выходной.

— А где она? — спросил Игнис.

— Откуда же я знаю, — ответила она. — Может, отдыхает. Вам что, срочно?

— Нет, — ответил Игнис. — Просто... ничего.

Игнис вышел на улицу и замер, не зная, куда идти.

Эльза отдыхает. Без него. И он даже не знает, где ее искать.

«Наверное, это нормально, — подумал Алый. — Мы не должны быть всё время вместе».

Но почему-то на душе стало пусто.

Эльза сидела в кабинете Вейса, уткнувшись в редкие фолианты, но буквы расплывались перед глазами. Читать не получалось — на сердце скребли кошки. Нет, не кошки. Стая драконов.

Злость копилась неделями. С того самого дня, когда правда о вылазке в Безумный лес упала ей на голову, как камень с обрыва.

Крэг.

Ее преподаватель. Тот, кто учил ее защищаться, кто хвалил, кто смотрел так, будто она ему небезразлична, дал задание Игнису и Тарту: запугать ее, чтобы она ушла с его курса.

Он не сказал ей в глаза: «Эльза, тебе здесь не место». Не объяснил, не обосновал. Он просто… играл. Улыбался, учил, давал дополнительные уроки, а за спиной подтачивал ее уверенность. Ее никто не предупредил, что баллы, которые она не добрала во второй месяц, и пропуски надо отрабатывать. А она ведь после прогулов честно приходила на занятия. Угроза отчисления, о которой предупредили только за два дня до конца месяца. Всё это, видимо, являлось частью его плана. И теперь на каждое слово, на каждый его взгляд она смотрела иначе.

Эльзе стало обидно. Не просто обидно — больно. Она, взрослая женщина, прожившая целую жизнь, поверила ему. Поверила, что он видит в ней ученицу, что уважает ее. А он…

— Мерзкий орк, — прошептала она, и очередной карандаш хрустнул в пальцах.

— Что ты сказала? — Вейс оторвался от своих колб.

— Ничего. Я думала вслух.

Профессор посмотрел на нее поверх очков долгим цепким взглядом.

— Ты злишься на кого-то конкретного?

— На себя, — соврала Эльза, отряхивая ладони от крошек графита. — На то, что я такая доверчивая.

— А, ну это лечится, — усмехнулся Вейс. — Жизнью.

«Ой, не факт», — подумала Эльза и не ответила, только сжала челюсти и уставилась в окно, за которым медленно кружились первые желтые листья.

Она хотела проучить его. Не жестоко, не зло, но так, чтобы он понял: с ней нельзя играть. Чтобы он увидел, что она не просто студентка, которую можно испугать или сломать. Чтобы он понял, что на любой удар она ответит — непредсказуемо, дерзко, может быть, даже безумно. Так, чтобы никому больше не захотелось проверять ее на прочность.

Идея пришла сама собой на аллее, усыпанной первыми желтыми листьями. Погода в этих южных землях напоминала субтропический климат, и сейчас, в конце ноября, стоял мягкий золотистый октябрь из ее прошлой жизни. Из другого мира.

Хэллоуин.

Праздник, который она помнила так ярко, будто гуляла на нём вчера. Когда грань между мирами становится тоньше. Когда можно нарядиться в чудовище и пугать тех, кто заслужил.

Она улыбнулась.

Идея безумная. Идеальная.

Злость, копившаяся всё это время, вдруг сменилась предвкушением. На губах расцвела опасная, почти хищная улыбка. В глазах зажглись искры.

«Я устрою шикарный праздник для тебя, Крэг. Ты запомнишь это навсегда».

На следующем занятии она не выдержала. Подошла к нему, глядя прямо в глаза, и сказала:

— Не думайте, что я забыла…. Хэллоуин близко.

Сказала и еле сдержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо этим самым зловещим, ведьминским смехом, который так и рвался наружу.

От подруг она уже слышала про эзотерический корпус и о том, что от них стоит держаться на расстоянии, как от ёжиков-скунсов. Для других это звучало