Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин
Глава 9
До вечера времени было ещё полно, нервозность от бушующей в душе радости зашкаливала, и я взялась разводить бурную деятельность, чтобы хоть как-то успокоиться.
Немного поокалчивалась возле Шарота в зверинце, покрасовалась своим нарядом перед Боратом, Сул, Сил и Лейлой. Ребята мой новый образ оценили.
Кроме вредины Лейлы.
Эта зазнайка удостоила меня лишь презрительным «фи», хотя по её горящим глазам я поняла, что одёжка ей очень понравилась, особенно пояс и жакетик. А ещё заколка и ботиночки. Ну, и юбка с рубашечкой до кучи. Но признаваться в этом из зависти она не хотела, поэтому старательно морщила нос, демонстрируя своё пренебрежение.
Ближе к обеду, когда мой живот громко известил окружающих, что ребёнка нещадно голодом морят, я вернулась в домик Шарота и провела ревизию имеющихся в наличии сусек. Сусеки имелись, а вот продукты в оных не особо. Даже Колобка лепить не с чего: чуток муки, мешочек соли…
В общем, тут даже в режим жёсткой экономии уходить не с чем.
Разделив муку на два раза, я замесила тесто на воде и, договорившись с Горшочком, сварганила нечто среднее между оладьями и лепёшками. Получилось вполне сносно. Пока горячее. Но как остывать стали, резина резиной.
Не то что булочки у Малетры…
А кстати. Надо будет как-нибудь выбраться в город и выпросить у неё немного дрожжей. Самую малость.
Помню, что моя бабушка как-то так хитро тесто готовила, и кусочек от него всегда обратно в кадку с мукой в тряпице оставляла. А как в следующий раз с тестом заморачивалась, размачивала его в воде, опару ставила, тесто замешивала и от него комочек обратно в тряпицу и в кадку.
Вспомнить бы…
Мне бы эти знания сейчас очень пригодились: не было у нас с Шаротом ни ледника, ни холодильника.
Закончив с готовкой, гордая собой, я разделила свою стряпню по тарелкам и помчалась с одной из них в зверинец, Шаротика своего кормить. А он, словно прочтя мои мысли, встретил меня кружкой парного молочка. То самое, которое без ГМО.
— А знаешь чьё это молоко? — ехидным шёпотом спросил меня Борат, нагло утаскивая из-под носа с тарелки один оладушек.
Я отрицательно покачала головой, убирая тарелку от него подальше, а к Шароту поближе. Странно, что он такие глупые вопросы задаёт. Коровье, чьё же ещё?
— Во-он её, — насмешливо хохотнул Борат, ткнув пальцем в одну из клеток.
Из неё, во все свои четыре глаза, на меня подслеповато пялился… доисторический носорог. Рогов на носу у него красовалось аж три штуки, зато ноздрей, как и глаз, было всего четыре. Язык так и чесался назвать этого «носорога» шерстистым, но мех на нём полностью отсутствовал. Похожая на броню красно-коричневая кожа отливала на солнце золотом.
— Это барба́к, — подлил масла в огонь парень, услыхав, как я шумно поперхнулась.
Судорожно сглотнув, я с усилием вернула выпрыгивающее из меня молоко обратно в желудок.
Да тьфу на тебя, Лика! У нас тут костлявая в обнимку с голодухой перед тобой с Шаротом маячит, а ты едой разбрасываться удумала! Подумаешь, барба́к… и что?
На Земле вон, и кобылье, и верблюжье народ пьёт и ничего.
Корова это! Ко-ро-ва! Новая иномирская порода. Чернобыльская скаковая. Только недавно вывели, ни у кого ещё такой красавицы нет. Да за нашу с Шаротом бурёнушку ещё в драку очередь выстроиться! Такой животинке пастух не нужен, она сама и волков, и медведей в ближайших лесах терроризировать будет…
Самовнушение подействовало, барбак в моём сознании трансформировался в особо крупную тёлку, мозг смирился, и желудок перестал делать попытки исторгнуть выпитое. Я с аппетитом вернулась к трапезе, демонстративно шумно отхлёбывая из кружки и довольно урча: м-м, как вкусно!
Борат раздосадовано цыкнул, я весело показала ему язык и в очередной раз отобрала тарелку с оладьями-лепёшками, подсовывая их орку.
— Наелся, — буркнул Шарот, бросая на неё косой и абсолютно не сытый взгляд.
Ещё бы! Съел он от силы всего пару штук. А с учётом их невеликого размера, для него это всё равно, что для слона крошка: так, на один нюх.
Я недоумённо приподняла брови и мотнула в сторону тарелки: совсем-совсем не вкусно?
— Вкусно, но больше не хочу, — попытался соврать орк, но возмущённо взвывший живот выдал его с головой.
Так, понятно. Тут кое-кто решил отказаться в мою пользу.
Только вот для меня пара оладий и кружка молока — волне себе еда, а орк от такого питания скоро клыки и ноги протянет. Чего допускать никак нельзя: я без него пропаду. Поэтому, с сегодняшнего момента, я торжественно объявляю в нашей семье войну равенству, и ввожу деспотичную тиранию справедливости.
Повелительно указав головой в сторону тарелки с оставшимися оладьями, я продемонстрировала свою пустую тару, давая ему понять: я тут посуду наметилась мыть, а ты меня задерживаешь. Ешь скорее!
Шарот немного помедлил, но всё-таки подчинился, поняв, что я от него не отстану. Особой сытости ему это наверняка не прибавило, но живот его перестал протяжно выть с надрывом. Удовлетворённо кивнув, я собрала посуду и пошла её мыть к нашему с орком домику.
Борат увязался следом и принялся околачиваться возле меня.
— На тебе орочий пояс, — засыпал он меня вопросами, пока я занималась делом. — Тебя Шарот, получается, удочерил? А Илиган разрешил остаться?
В ответ я кивала и пожимала плечами: кто ж его знает? У барона семь пятниц на неделе, сегодня разрешил, а завтра опять гнать начнёт.
Когда я закончила и вытирала руки полотенцем, Борат очень зорко подметил:
— У тебя именная печать почти стёрлась. Пошли к Мирьям, она тебе новую нарисует. У неё краски есть, которые надолго в кожу въедаются. Бабушкино колдовство так долго не держится. Да и её паталогическая любовь к блёсткам выдают тебя с головой.
Я посмотрела на своё «клеймо» и вынуждена была с ним согласиться: а пошли! Пора начинать знакомиться с табором и завязывать контакты, мне здесь не один день жить.
Надеюсь.